Wild Cat

Отражают перевернутого меня. Смеются над моим невежеством и наивным восторгом. Наконец, лениво срываются и шлепаются мне на ступни. И так много раз. Я могу смотреть вечно. Я даже затаил дыхание, чтоб ничего не пропустить.

— Прости, — он произнес это, не разжимая губ. Ресницы дернулись вверх, потеряв все капли.

— А если я заслужил?

— Не заслужил.

Конечно, я знал, что будет дальше. Он привлечет меня к груди, поцелует, и противоречия чудесным образом исчезнут. Нет, ни хрена. Пусть дано, что я — очарованный придурок, тогда он кто? Возможно, в его возрасте я точно так же буду кружить голову тринадцатилетним новичкам. Я же с ума схожу. Зачем заставлять кого-то чувствовать так много и так глубоко?!

Бэл не обнял меня. Остался неподвижно стоять под душем. Я вышел из ванной, наспех оделся и пошел в лобби-бар. Там пусто, я единственный полуночник. Скучающий бармен вмиг встрепенулся и налил мне текилы. Похоже, он предвкушает разговор по душам. Я разочарую его.

— У вас волосы не обсохли, — заметил он робко.

— Фен сломался. Ваше здоровье, — я осушил рюмку и поставил на стойку. — Повторите.

— У нас полиция была. Говорят, тела какие-то забирали, — он налил пятьдесят миллилитров и плотно завинтил крышечку на бутылке. — Мертвые!

— Не слышал. Если у гостиницы проблемы, постояльцам не положено об этом знать, — я выпил залпом до дна и поставил вторую рюмку рядом с первой с нарочитым стуком. — Повторите.

— Комнату охраны опечатали. Улики важные нашли. Наркотики… и порнографию.

Третью я влил в себя молча и перевернул, кладя на стойку. Жестом показал, что хочу добавки. Бармен предпринял последнюю попытку разговорить меня:

— А один труп обезображен. Труп официантки. Убийца вырезал ей грудь складным ножом и унес с собой. А вторую оставил! Вот так бывает.

— Чушь собачья, — вмешался новый голос. — Вторую грудь он тоже отрезал. Просто забрать не успел, за ним полиция гналась. Джин-тоник со льдом, пожалуйста.

Я не донес четвертую рюмку до рта. Осторожно поставил ее, наполненную до краев. Еще осторожнее поднял глаза. Бальтазар пришел сюда без рубашки. Любой другой полуголый мужик в баре смотрелся бы уныло, максимум — смешно и вульгарно. Но этот выглядел таким лакомым и вызывающим, что мне захотелось вскрикнуть «Не пяльтесь на него!» и перерезать бармену глотку.

Бармен пялился, еще как пялился. Выложил глаза, не стесняясь. В его куцых мозгах, атрофированных еженощными возлияниями и беседами с невменяемой клиентурой, не мелькнуло мыслишки, что мы можем быть знакомы. Между тем Бэл не собирался выходить из выбранного образа. Он обошел мой высокий табурет, встал за моей спиной и положил руки мне на талию.

— Два часа истекли, герр Винсент. Продлевать будем?

— Что?

— Ваш заказ, герр. На проститутку. Продлеваем?

— На кого?!

— На меня, — он улыбнулся, запечатлев у меня под ухом легкий сладкий поцелуй. Взмахнул волосами, растрепанными и влажными. И запустил руку мне в джинсы.

— Нет, продолжать не стоит. Благодарю вас, можете идти.

Сам не знаю, зачем я так ответил. Он выпил джин-тоник, бросил мелочь, и я снова сижу в баре один. Но хоть бармен заткнулся. Просто потерял самообладание. И когда ставил бутылку с джином на место, она звякала, стукаясь об соседние.

Спустя десять минут я вернулся в номер. Хладнокровно предположил, что в пустой. Однако Бэл лежал в постели с совершенно будничным видом и читал новостную Интернет-ленту. Какое счастье… я могу сколько угодно делать морду кирпичом, но от ускоренного сердцебиения меня носит из стороны в сторону. Еле разделся, упал рядом. Бэл погасил лампу и спрятал планшет.

Я шарю под одеялом, пытаясь найти его ладонь. Постоянно натыкаюсь на обнаженное тело, смущенно отдергиваю руку и ищу дальше. Наверное, не найду. Наверное, он скрестил свои руки на груди, специально.

— Злишься? — спросил я, отчаявшись.

— Напротив.

— Это игра?

— Ага. Твой ход, бросай кубики.

— Бэл!

— Твоя душа — как огромные витражные окна, за ними скрывается храм, алтарь, покрытый шелками и золотом, и сам Господь. Что бы я ни делал, я совершу святотатство. Так не все ли равно?

— Не запутывай меня, я и так дурак дураком. Что ты мелешь? Какой алтарь… — я прекратил искать его руку, и он сам мне её дал. Я сжал её, стараясь смять так, чтоб сделать больно. — И зачем ты разыграл в баре проститутку? Тебе нравится эпатаж? Мне казалось, ты скромнее. И сдержаннее.

— Я должен тебя раскрепостить. Слышишь? Должен. Это моя инструкция. Быть наставником вовсе не значит быть унылым идиотом, гундосящим под нос правила ношения оружия и угол наклона при стрельбе из арбалета с высоты десятого этажа с учётом силы ветра.

— Я буду учиться стрелять из арбалета?!

— Не отвлекайся, — он легко вырвал ладонь из захвата и погладил мои колени.