Вне подозрений

Глава 1

Колонка «Одиноких сердец» в«Дейли Тейл» пестрела фотографиями и объявлениями, которые Гермиона раньше никогда не читала, потому что считала глупыми и скучными. А ещё потому, что самыми популярными в них были словосочетания«средних лет» и«без вредных привычек». Рост, вес, цвет волос партнёра, хобби, профессия, обеспеченность, отсутствие детей… Знают ли эти люди, чего ищут?

«Голубоглазая худышка средних лет ищет волшебника для совместных приключений»… Гермиона брезгливо поморщилась и отложила газету в сторону.

«Как он мог?» — бесконечным колесом крутилось у неё в голове. Зачем?

Просмотрев больше дюжины газет, Гермиона сидела за кухонным столом и ждала Рона. Стало темнеть, но у неё не было сил, чтобы встать и включить свет. Она достала палочку, и по периметру кухни вспыхнули десятки свечей, которые они с Роном не зажигали со дня святого Валентина. Тогда этот дрожащий, неровный свет казался ей романтичным, а теперь свечи и кованые подсвечники отбрасывали на стены зловещие тени. В тишине их мансардной квартирки, расположенной на окраине маггловского Лондона, была слышна лишь унылая барабанная дробь апрельского дождя. Гермиона оторвала взгляд от стен и с неприязнью посмотрела на злосчастные газеты, сваленные кипой на кухонном столе. Руки немного дрожали, но слёз не было. Часы показывали семь. Если Рон будет верен себе, то ждать его осталось считанные минуты. Будет верен себе? Чёрт возьми… Разве, изменяя другим, можно остаться верным самому себе?

Гермиона должна была выяснить всю правду и не сомневалась, что под тяжестью улик Рон во всём сознается, и всё же ей хотелось оттянуть объяснение, пугающее своим неизбежным финалом. Она совершенно не представляла, с чего начать разговор. Молча, с гордым видом сунуть ему под нос газету с объявлениями из «Одиноких сердец»? Сказать в лоб: «Я всё знаю»? Пригрозить судебным разбирательством или даже Азкабаном?

Гермиона прекрасно понимала, что все эти угрозы будут пустыми. И Рон это тоже сразу поймёт. То, что случилось, не может стать публичным. Она, конечно, замнёт это дело в Министерстве и никому ничего не скажет — ни Гарри, ни Джинни, ни тем более остальным Уизли.

Она устроит ему свой, домашний Визенгамот. Задаст вопросы, выслушает оправдания, вынесет приговор и назначит наказание. А потом, позже, наедине с собой, всё разложит по полочкам, найдёт причины, соединит их со следствиями, отделит эмоции от фактов, оценит собственную глупость и не даст воли слезам.

Несколько раз глубоко вздохнув, Гермиона постаралась взять себя в руки. Главное, чтобы во время этого импровизированного допроса эмоции не вышли из-под контроля. На этот раз она не позволит Рону свести всё к весёлой перепалке или решить проблему примирительными объятиями. Пострадало её личное и профессиональное достоинство, и Рон должен быть полным идиотом, чтобы думать, что она сможет его простить.

Она с подозрением покосилась на лежащие на столе газеты. Нужно было выяснить, со сколькими девушками Рон встречался и какую магию к ним применял. Попробовать понять, зачем он всё это делал и как она ничего не заметила… Каким образом мисс Гениальность и мистер Очевидность вдруг превратились в мисс Доверчивую Глупость и мистера… Чёрт возьми, у неё не было культурных слов для ёмкого описания Рона.

Гермиона вытерла глаза тыльной стороной ладони, сложила руки перед собой и спрятала в них лицо. Они с Роном уже полгода как жили вместе, и ещё четыре дня назад всё было хорошо — нет, просто прекрасно! По крайней мере, ей так казалось. А теперь она думает, стоит ли ей опасаться того, что Рон применит против неё магию.

А началось всё с невинной прогулки по Лондону. Точнее, с неё началось подозрение.

Они с Роном часто обедали вместе, стараясь вырваться с работы около часа дня, но в тот день Рон сказал, что будет занят в магазине. Поэтому Гермиона не торопясь закончила вычитку проекта открытия Валлийского Отдела правопорядка и отправилась обедать лишь в половине третьего. Маггловское кафе возле Министерства, где они обычно перекусывали, оказалось закрыто, и, несмотря на дождь, Гермиона решила аппарировать в тупик неподалёку от небольшой пиццерии на перекрёстке Шарлотт и Перси-стрит.

В тупике привычно пахло мусором и туалетом, но это ни капельки не испортило ей настроение. Она бодро проскакала несколько ярдов по весёлым апрельским лужам, достала из сумки зонт и пошла по безлюдной улице, предвкушая «Четыре сезона», приготовленные в настоящей итальянской печи.

Они давно не заходили в эту пиццерию, хотя Рон за последние годы полюбил маггловские кафе и маггловскую кухню. То ли Гермиона наконец приноровилась сносно готовить, то ли Рон привык к её стряпне, то ли работа стала отнимать у них всё больше вечеров — но со дня святого Валентина они так никуда и не выбрались.