Фандом: Гарри Поттер. Что делать, если у тебя есть тайна, которой ни с кем нельзя поделиться, и очень умная девушка, от которой ничего нельзя скрыть? Написан на фикатон имени Рона Уизли, победитель в номинации «гет». Заявка: Рон прочитал объявление: «Ищу волшебника. Сказочник уже был».
Добавить в моё избранное
60 мин, 23 сек 4058
Вернувшись домой, Гермиона как следует убралась в спальне и решила ненадолго приостановить своё странное, неприятное расследование, а пока просто удвоить бдительность. Ничего не говорить Рону, но избегать близких контактов. Она болезненно поморщилась: не хватало ещё подхватить какую-нибудь заразу, передающуюся половым путём… Ужас. От этих мыслей, которые неизвестно откуда врывались ей в голову, Гермионе стало так стыдно, что у неё побагровели щёки. Этого просто не может быть по одной простой причине: Рон так и не научился ей врать. Ей нужно взять себя в руки, дождаться Рона, как ни в чём не бывало нарядиться, сходить в гости к родителям, поздравить маму — а потом, чуть позже, спокойно поразмыслить над сложившейся ситуацией.
Вечер у родителей прошёл на удивление спокойно. Гостей было немного, и отец почти не нападал на Рона благодаря своему коллеге-стоматологу, постоянно подливающему виски «старине Джону». После часа застолья Джон Грейнджер сильно подобрел, назвал Гермиону «своей маленькой дочушкой» и предложил«Ронни» выпить по сто из своих давних запасов ирландского. Гермиона пнула Рона под столом ногой, и мистер Грейнджер получил решительный отказ. Сделав сомнительный комплимент имениннице насчёт её возраста, Джон Грейнджер под её холодным взглядом оправился в свою комнату«искать фотоальбомы нашей молодости» да так и пропал до конца вечера.
С тех пор, как её родители вернулись из Австралии, Гермионе было сложно найти с ними общий язык. Ей некого было в этом винить, кроме самой себя. Несмотря на полное примирение, их отношения так и не приобрели былой теплоты, и родной дом, в котором она выросла, казался ей теперь неуютным и чужим.
После ухода мистера Грейнджера неугомонный коллега-стоматолог переключился на Рона, долго уговаривал его выпить, а потом весело подмигнул Гермионе и спросил:
— Детей планируете? Правильно, молодёжь!
— Да вы что, какие дети? — фыркнула Гермиона.
— Ага, планируем, — выпалил Рон одновременно с ней. Они с улыбкой переглянулись, и миссис Грейнджер нервно закашлялась.
В тот вечер мама, как назло, долго рассказывала про поездку в Австралию, и Гермиона чувствовала себя неловко, как никогда. Ей ужасно захотелось напиться. Несмотря на пинки под столом, полученные от Рона, она приняла предложение выпить от папиного друга-стоматолога, и последним впечатлением дня для Гермионы стал Рон, стягивающий с её ног сапоги.
— Оп-ля, — сквозь туман сказал он, — будь умницей, повернись на бок.
— Они меня никогда не простят, — всхлипнула она и провалилась в сон.
Утро воскресенья ушло на борьбу с похмельем, подколками Рона и мелкие домашние дела и завершилось семейным обедом в Норе, после которого «мальчики», включая Гарри, Рона, Джорджа и Билла, открыли весенний сезон полётов на метле, а «девочки», то есть Джинни, Гермиона, Анджелина и Флёр, остались сплетничать в гостиной, присматривая за Фредом и Мари-Виктуар.
«Вот моя семья», — неожиданно подумала Гермиона, глядя на то, как маленький Фред, покачиваясь, идёт на кухню и хватает бабушку Молли за подол. Она перевела взгляд на хлопнувшую входную дверь: Гарри и Джордж, усталые, ввалились в дом, воодушевлённо обсуждая квиддич, а следом за ними зашёл Рон, сразу же отыскал её глаза и тепло улыбнулся. Присев рядом, Рон схватил со стола стакан с тыквенным соком, сделал несколько жадных глотков и наклонился, чтобы быстро поцеловать её. От Рона пахло тыквой, метлой и потом. Гермиона сидела, положив голову Рону на плечо, и думала о том, что эта семья давно стала ей ближе, чем та, с которой она провела субботний вечер. Гермионе было стыдно за эти мысли, но всё равно комфортно и тепло. Она не хотела ничего менять и ни за что не хотела бы никого из них потерять.
Вечером они с Гарри и Джинни сели играть в «правду или желание» и выпили на четверых бутылку малинового«компота» миссис Уизли. Это был самый пьяный уик-энд за всю жизнь Гермионы, и она сделала одно важное открытие: её организм принимает малиновый«компот» Молли гораздо лучше, чем виски. Возможно, именно из-за этого дурацкого«компота» она ночью самозабвенно занималась любовью с Роном, совершенно позабыв о данных себе обещаниях.
А наутро наступил понедельник, и всё перевернулось с ног на голову.
Министерство кипело от негодования: во всех отделах и департаментах планировались проверки, потому что Кингсли Шеклболт затеял реформу и неизбежное сокращение. Кингсли считал, что штат Министерства слишком раздут и что управление магическим сообществом требует гораздо меньшего количества сотрудников. Главные отделы должны были остаться без изменений, но некоторые подразделения планировалось объединить или вовсе упразднить. По слухам, под первую волну сокращения попадали сотрудники, не сдавшие в своё время Ж. А.Б. А. или имеющие взыскания за служебные нарушения. Впрочем, на судей Визенгамота, героев войны и обладателей Ордена Мерлина любой степени это не распространялось.
Вечер у родителей прошёл на удивление спокойно. Гостей было немного, и отец почти не нападал на Рона благодаря своему коллеге-стоматологу, постоянно подливающему виски «старине Джону». После часа застолья Джон Грейнджер сильно подобрел, назвал Гермиону «своей маленькой дочушкой» и предложил«Ронни» выпить по сто из своих давних запасов ирландского. Гермиона пнула Рона под столом ногой, и мистер Грейнджер получил решительный отказ. Сделав сомнительный комплимент имениннице насчёт её возраста, Джон Грейнджер под её холодным взглядом оправился в свою комнату«искать фотоальбомы нашей молодости» да так и пропал до конца вечера.
С тех пор, как её родители вернулись из Австралии, Гермионе было сложно найти с ними общий язык. Ей некого было в этом винить, кроме самой себя. Несмотря на полное примирение, их отношения так и не приобрели былой теплоты, и родной дом, в котором она выросла, казался ей теперь неуютным и чужим.
После ухода мистера Грейнджера неугомонный коллега-стоматолог переключился на Рона, долго уговаривал его выпить, а потом весело подмигнул Гермионе и спросил:
— Детей планируете? Правильно, молодёжь!
— Да вы что, какие дети? — фыркнула Гермиона.
— Ага, планируем, — выпалил Рон одновременно с ней. Они с улыбкой переглянулись, и миссис Грейнджер нервно закашлялась.
В тот вечер мама, как назло, долго рассказывала про поездку в Австралию, и Гермиона чувствовала себя неловко, как никогда. Ей ужасно захотелось напиться. Несмотря на пинки под столом, полученные от Рона, она приняла предложение выпить от папиного друга-стоматолога, и последним впечатлением дня для Гермионы стал Рон, стягивающий с её ног сапоги.
— Оп-ля, — сквозь туман сказал он, — будь умницей, повернись на бок.
— Они меня никогда не простят, — всхлипнула она и провалилась в сон.
Утро воскресенья ушло на борьбу с похмельем, подколками Рона и мелкие домашние дела и завершилось семейным обедом в Норе, после которого «мальчики», включая Гарри, Рона, Джорджа и Билла, открыли весенний сезон полётов на метле, а «девочки», то есть Джинни, Гермиона, Анджелина и Флёр, остались сплетничать в гостиной, присматривая за Фредом и Мари-Виктуар.
«Вот моя семья», — неожиданно подумала Гермиона, глядя на то, как маленький Фред, покачиваясь, идёт на кухню и хватает бабушку Молли за подол. Она перевела взгляд на хлопнувшую входную дверь: Гарри и Джордж, усталые, ввалились в дом, воодушевлённо обсуждая квиддич, а следом за ними зашёл Рон, сразу же отыскал её глаза и тепло улыбнулся. Присев рядом, Рон схватил со стола стакан с тыквенным соком, сделал несколько жадных глотков и наклонился, чтобы быстро поцеловать её. От Рона пахло тыквой, метлой и потом. Гермиона сидела, положив голову Рону на плечо, и думала о том, что эта семья давно стала ей ближе, чем та, с которой она провела субботний вечер. Гермионе было стыдно за эти мысли, но всё равно комфортно и тепло. Она не хотела ничего менять и ни за что не хотела бы никого из них потерять.
Вечером они с Гарри и Джинни сели играть в «правду или желание» и выпили на четверых бутылку малинового«компота» миссис Уизли. Это был самый пьяный уик-энд за всю жизнь Гермионы, и она сделала одно важное открытие: её организм принимает малиновый«компот» Молли гораздо лучше, чем виски. Возможно, именно из-за этого дурацкого«компота» она ночью самозабвенно занималась любовью с Роном, совершенно позабыв о данных себе обещаниях.
А наутро наступил понедельник, и всё перевернулось с ног на голову.
Министерство кипело от негодования: во всех отделах и департаментах планировались проверки, потому что Кингсли Шеклболт затеял реформу и неизбежное сокращение. Кингсли считал, что штат Министерства слишком раздут и что управление магическим сообществом требует гораздо меньшего количества сотрудников. Главные отделы должны были остаться без изменений, но некоторые подразделения планировалось объединить или вовсе упразднить. По слухам, под первую волну сокращения попадали сотрудники, не сдавшие в своё время Ж. А.Б. А. или имеющие взыскания за служебные нарушения. Впрочем, на судей Визенгамота, героев войны и обладателей Ордена Мерлина любой степени это не распространялось.
Страница 12 из 17
