Фандом: Гарри Поттер. Что делать, если у тебя есть тайна, которой ни с кем нельзя поделиться, и очень умная девушка, от которой ничего нельзя скрыть? Написан на фикатон имени Рона Уизли, победитель в номинации «гет». Заявка: Рон прочитал объявление: «Ищу волшебника. Сказочник уже был».
Добавить в моё избранное
60 мин, 23 сек 4042
— сказал Рон, и вдруг на его лице мелькнуло беспокойство. — Ты была там? — удивлённо воскликнул он.
Она молча кивнула.
— И не подошла ко мне?
— Мне показалось, что тебе не хотелось, чтобы вас беспокоили, — сказала Гермиона, не сводя взгляда с его лица. — Со стороны эта встреча не выглядела деловой.
— Поверь, она была деловой, — уверенно сказал Рон.
— Но…
— Тебе показалось.
Она внимательно за ним наблюдала. Рон так и не научился врать, не краснея, и ни при каких условиях не смог бы обмануть её, сидя на расстоянии в три дюйма.
— Гермиона, есть вещи, в которых ты не должна сомневаться, — сказал он.
— Хорошо, — она тихо вздохнула, — тогда я задам тебе один-единственный вопрос…
— Дорогая, даже я помню, что один плюс один будет два, — усмехнулся Рон. — Но сегодня я совершил ужасный проступок — я съел без тебя целый год… Ну, зиму, весну, лето и осень, — пояснил он, — и мне стыдно, что тебе пришлось довольствоваться обедом из министерской столовой. Так что спрашивай.
— Кстати, сегодня я вообще не обедала, — холодно заметила Гермиона. — Так вот… Вы с Джорджем не вляпались ни во что криминальное?
Рон возмущённо фыркнул и уверенно помотал головой.
— Точно? — спросила она.
— Точно. «Вредилки» нужны мне, чтобы разбогатеть и купить для тебя пиццерию, — добавил Рон и обнял её покрепче. — Если твои единственные вопросы закончились, то я готов понести ответственность за свой проступок, и в качестве компенсации за моральный убыток…
— Вред, — быстро поправила она.
— Да, вред. Так вот, я готов… — он многозначительно посмотрел на неё сверху вниз, поиграл бровями, и она закатила глаза. — Это не то, что ты подумала, Гермиона — я готов скормить тебе большую половину маминого пирога.
— Половина не бывает большей или меньшей, — скептически заметила Гермиона.
— Бывает, раз бывают два единственных вопроса, — возразил Рон. Она улыбнулась, обняла его за талию и почувствовала, как невидимое кольцо, всё это время сжимавшее грудь, медленно размыкается. — Ты моя единственная половина, — добавил он, улыбаясь до ушей, и поцеловал её в лоб.
— А ты мой большой вопрос, Рон, — ответила она, расслабляясь в его руках.
Пирог был неплох. Он ели, болтали, спорили о том, нужен ли валлийцам свой филиал Министерства Магии и стоит ли менять шкаф в спальне, и завалились спать раньше обычного. Когда Гермиона наконец запустила свои тонкие пальцы в рыжую шевелюру Рона, последнее, чего ей хотелось — это обездвижить его.
После споров и размолвок секс был особенно хорош — и просто прекрасен под шум бойкого апрельского дождя. Рон каждый раз вёл себя так, будто она оказывала ему большую честь, позволяя прикоснуться к себе. Он благодарно целовал её веки, зарывался носом в её бесцветные волосы, шумно вдыхал их запах и прижимал её к себе так, будто боялся, что она вот-вот сбежит. Он восторженно пялился на её невзрачные груди, так что ей становилось неловко; обцеловывал её руки и пальцы; накрывал своим телом и прислушивался к ней: когда Рон хотел что-то узнать, он за всем следил, всё замечал и запоминал.
Это была близость второго уровня — так определила её для себя Гермиона — а первого уровня они смогут достичь, когда у них появятся дети.
Дети… Они с Роном даже не были официально помолвлены, а она уже мыслила так, словно они женаты. Примерно полгода назад, ещё до начала их совместной жизни, Гермиона изучала в социальной рубрике «Дейли Тейл» статистику о гражданском браке и наткнулась на один любопытный факт: когда неженатых партнёров, долго живущих вместе, попросили определить свой социальный статус, большинство женщин сказали, что считают себя замужними, а большинство мужчин сказали, что свободны.
Ей не стоило наседать на Рона и контролировать каждый его шаг. Она должна была позволить ему иметь свои маленькие секреты.
Гермиона подумала о своих родителях, которые в студенческие годы долго жили вместе, прежде чем пожениться — примерно за полгода до её рождения. Ей казалось, что спустя столько лет они всё так же любят друг друга. Она проводила с ними непростительно мало времени, но всё равно с лёгкостью читала это по простым, уловимым знакам, вроде тёплых улыбок, касаний носами, лежащей на плече руки, по сонным, довольным утренним перепалкам. В семейной жизни всё это казалось ей естественным, как апрельский дождь.
A отношения с Роном были больше похожи на ураган. Жаркий январь, метель в июле — Рон сбивал её с ног, парализуя аналитические способности. Поначалу его интимное вторжение на её территорию пугало по одной, очень важной для Гермионы причине: она не знала, что делать со своими чувствами. Этих чувств было слишком много, от них некуда было деться. Впрочем, со временем всё стало намного проще.
Она молча кивнула.
— И не подошла ко мне?
— Мне показалось, что тебе не хотелось, чтобы вас беспокоили, — сказала Гермиона, не сводя взгляда с его лица. — Со стороны эта встреча не выглядела деловой.
— Поверь, она была деловой, — уверенно сказал Рон.
— Но…
— Тебе показалось.
Она внимательно за ним наблюдала. Рон так и не научился врать, не краснея, и ни при каких условиях не смог бы обмануть её, сидя на расстоянии в три дюйма.
— Гермиона, есть вещи, в которых ты не должна сомневаться, — сказал он.
— Хорошо, — она тихо вздохнула, — тогда я задам тебе один-единственный вопрос…
— Дорогая, даже я помню, что один плюс один будет два, — усмехнулся Рон. — Но сегодня я совершил ужасный проступок — я съел без тебя целый год… Ну, зиму, весну, лето и осень, — пояснил он, — и мне стыдно, что тебе пришлось довольствоваться обедом из министерской столовой. Так что спрашивай.
— Кстати, сегодня я вообще не обедала, — холодно заметила Гермиона. — Так вот… Вы с Джорджем не вляпались ни во что криминальное?
Рон возмущённо фыркнул и уверенно помотал головой.
— Точно? — спросила она.
— Точно. «Вредилки» нужны мне, чтобы разбогатеть и купить для тебя пиццерию, — добавил Рон и обнял её покрепче. — Если твои единственные вопросы закончились, то я готов понести ответственность за свой проступок, и в качестве компенсации за моральный убыток…
— Вред, — быстро поправила она.
— Да, вред. Так вот, я готов… — он многозначительно посмотрел на неё сверху вниз, поиграл бровями, и она закатила глаза. — Это не то, что ты подумала, Гермиона — я готов скормить тебе большую половину маминого пирога.
— Половина не бывает большей или меньшей, — скептически заметила Гермиона.
— Бывает, раз бывают два единственных вопроса, — возразил Рон. Она улыбнулась, обняла его за талию и почувствовала, как невидимое кольцо, всё это время сжимавшее грудь, медленно размыкается. — Ты моя единственная половина, — добавил он, улыбаясь до ушей, и поцеловал её в лоб.
— А ты мой большой вопрос, Рон, — ответила она, расслабляясь в его руках.
Пирог был неплох. Он ели, болтали, спорили о том, нужен ли валлийцам свой филиал Министерства Магии и стоит ли менять шкаф в спальне, и завалились спать раньше обычного. Когда Гермиона наконец запустила свои тонкие пальцы в рыжую шевелюру Рона, последнее, чего ей хотелось — это обездвижить его.
После споров и размолвок секс был особенно хорош — и просто прекрасен под шум бойкого апрельского дождя. Рон каждый раз вёл себя так, будто она оказывала ему большую честь, позволяя прикоснуться к себе. Он благодарно целовал её веки, зарывался носом в её бесцветные волосы, шумно вдыхал их запах и прижимал её к себе так, будто боялся, что она вот-вот сбежит. Он восторженно пялился на её невзрачные груди, так что ей становилось неловко; обцеловывал её руки и пальцы; накрывал своим телом и прислушивался к ней: когда Рон хотел что-то узнать, он за всем следил, всё замечал и запоминал.
Это была близость второго уровня — так определила её для себя Гермиона — а первого уровня они смогут достичь, когда у них появятся дети.
Дети… Они с Роном даже не были официально помолвлены, а она уже мыслила так, словно они женаты. Примерно полгода назад, ещё до начала их совместной жизни, Гермиона изучала в социальной рубрике «Дейли Тейл» статистику о гражданском браке и наткнулась на один любопытный факт: когда неженатых партнёров, долго живущих вместе, попросили определить свой социальный статус, большинство женщин сказали, что считают себя замужними, а большинство мужчин сказали, что свободны.
Ей не стоило наседать на Рона и контролировать каждый его шаг. Она должна была позволить ему иметь свои маленькие секреты.
Гермиона подумала о своих родителях, которые в студенческие годы долго жили вместе, прежде чем пожениться — примерно за полгода до её рождения. Ей казалось, что спустя столько лет они всё так же любят друг друга. Она проводила с ними непростительно мало времени, но всё равно с лёгкостью читала это по простым, уловимым знакам, вроде тёплых улыбок, касаний носами, лежащей на плече руки, по сонным, довольным утренним перепалкам. В семейной жизни всё это казалось ей естественным, как апрельский дождь.
A отношения с Роном были больше похожи на ураган. Жаркий январь, метель в июле — Рон сбивал её с ног, парализуя аналитические способности. Поначалу его интимное вторжение на её территорию пугало по одной, очень важной для Гермионы причине: она не знала, что делать со своими чувствами. Этих чувств было слишком много, от них некуда было деться. Впрочем, со временем всё стало намного проще.
Страница 4 из 17
