Вне подозрений

Первая — наука о мимике и жестах — в своё время очень повеселила Рона. Проверяя, всё ли Гермиона усвоила, он показал ей немало рож, вполуха выслушал её интерпретации, но они чуть не поругались, когда дело дошло до комбинаций из пальцев.

Гаптику — науку о тактильных ощущениях — Рон вызвался применить на практике.

— А так? — сосредоточенно спрашивал он, ощупывая её ночью в постели, делая умное, серьёзное лицо. — Хорошо? А вот так? Прекрати стонать, отвечай на вопросы… Ещё лучше? Я так и знал. Умные у тебя книжки! Там такого не было? Инсендио на них!

После испытаний гаптики на практике про одорику — науку о запахах тела — Гермиона решила Рону не рассказывать. Во-первых, она не вынесла бы его пошлых шуточек, а во-вторых, ей вполне хватало того, что Рон сказал о физиогномике.

— Наука о лицах и характере? Серьёзно? Физио-что? Только не рассказывай гномам из огорода в Норе.

Все эти знания, безусловно, помогали Гермионе в общении с самыми разными людьми — особенно незнакомыми, особенно во время деловых переговоров, на которые Кингсли приглашал её всё чаще и чаще. Но иногда эти знания мешали. Например, в общении с близкими. В голове у Гермионы снова завертелся утренний разговор с Джорджем в магазине, и она недовольно поморщилась. Давно, ещё до знакомства с физиогномикой, Гермиона заметила, что улыбка Джорджа слегка искривляется влево, когда он врёт.

Невербальная коммуникация помогала распознать ложь, но, к сожалению, не могла раскрыть правду.

Гермиона как раз закончила расставлять туфли на полке для обуви и уже почти убедила себя в том, что усмешка Джорджа никогда не была ровной, как в гостиной раздался хлопок аппарации, и появился довольный Рон, вооружённый до зубов букетом тюльпанов, коробкой конфет и своей неподражаемой улыбкой.

Несмотря на то, что Рон купил её любимые молочные пастилки, Гермиона весь вечер была не в духе. Сославшись на усталость, она отправилась спать, предварительно доведя до блеска ванную комнату. Она притворилась уснувшей, когда Рон пришёл в спальню, а потом ещё долго лежала с закрытыми глазами, слушая его равномерное сопение. «Вредилки», валлийские эльфы, пухленькие блондинки, кривые усмешки, красные тюльпаны и молочные пастилки полночи водили хоровод в её несчастной голове, и только когда в ней созрел план, как избавиться от дурацких подозрений, не обидев при этом Рона, Гермионе вспомнилась его утренняя записка с криво нацарапанным постскриптумом, и она провалилась в сон.

Глава 4

— Цените книги — источник фиги! — услышал Рон и открыл глаза.

— М-м-м… Знаешь, что, Рон — всё-таки это мой будильник, — сонно проворчала Гермиона, медленно перекатываясь на бок и поворачиваясь к прикроватному столику. Рон почувствовал, как от этого движения его ладонь, заползшая ночью на живот Гермионы, скользнула по бедру и упала на простынь. Через секунду Гермиона уже сидела в постели и испуганно тёрла глаза. — Девять часов? Чёрт, я опоздала на работу! — раздался её нервный крик.

— Без паники. Сегодня суббота, — сказал Рон.

Гермиона недовольно простонала и с размаху упала затылком в подушку, отчего её лицо полностью скрылось под копной волос.

— А почему кричал будильник?

— Потому что мне нужно вставать. У меня рабочая суббота, — сказал Рон и настороженно прислушался.

— Хм-м-м… — ответила Гермиона, из чего Рон понял, что расспросов не будет. Тем лучше. Он потянулся за палочкой, чтобы остановить неугомонный вопиллер, но не успел.

— Вставай, игра зовёт — на каждый шах ответим матом! — раздалось с прикроватного столика Гермионы.

— Рон, ну как так можно… И это вместо «с добрым утром»…

— Всё, выключаю, спи. Вернусь к обеду, — сказал Рон, пуская заклинание на будильник и медленно поднимаясь с кровати.

— Ты помнишь, что сегодня день рождения моей мамы? Нас ждут в семь, — раздалось из-под каштановой копны.

— Ага. Я же сказал, к обеду вернусь, — проворчал Рон, чувствуя, как настроение резко опускается ниже плинтуса. Он не имел ничего против Гермиониной мамы, но каждая встреча с мистером Грейнджером плохо сказывалась на его нервной системе. Если бы Гермиона не упрямилась и согласилась официально объявить о помолвке и назначить дату свадьбы, может быть, её отец перестал бы смотреть на него, как на совратителя невинных девушек.

Гермиона, ранняя пташка, перевернулась на живот и ровно засопела. Положив палочку на прикроватную тумбочку, Рон крадучись добрался до ванной комнаты и совершил традиционные утренние ритуалы. Затем он так же тихо вернулся в спальню, достал одежду из шкафа и, схватив палочку, ушёл одеваться в гостиную. Ему совершенно не хотелось разбудить Гермиону. Раз уж появилась возможность отправиться на Финдон-роуд без лишних объяснений, грех было ею не воспользоваться. Рон даже хотел проигнорировать завтрак, но круассаны так призывно манили из-под купола прозрачной хлебницы, что он не удержался и съел пару штук, стоя посреди кухни и запивая их водой.