Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
Добавить в моё избранное
300 мин, 8 сек 12285
В дальнем углу кареты, противоположном тому, где сидел мужчина, что-то вздрогнуло. Краем глаза Гриффиндор приметил женщину в простом платье. Женщина прижимала к себе небольшой кулек и испуганно смотрела на вооруженного человека.
Ее он не тронет. Он не воюет с женщинами — и Годрик снова обратил свое внимание на мужчину. В глубине темных глаз человека, плотно вжавшегося спиной в спинку сиденья, мелькнул ужас, когда холодное лезвие меча коснулось незащищенного бледного горла. Напряженный взгляд скользнул вверх по лезвию, по гарде, по серебристой рукояти, украшенной рубинами…
И в это мгновение по лицу путешественника проскользнуло… узнавание? Он впился взглядом в ярко-голубые глаза Гриффиндора.
А тот испытал странное чувство, будто все это уже однажды было: секундный испуг, узнавание, понимание — и в результате странная насмешка.
— Ну здравствуй, Годрик… — в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном оружия, доносящимся снаружи, прозвучал резкий, почти совершенно стершийся из памяти голос. — Вот и встретились.
Рука предводителя разбойников сама собой опустилась вниз. Лишь привычка крепко держать меч не позволила благородному оружию выпасть из внезапно ослабевшей ладони на пол кареты. Гриффиндор вглядывался в лицо путешественника, одну за другой находя знакомые черты. Как же трудно узнавать человека, которого не видел более двадцати лет!
Внезапно кулек в руках женщины дернулся и начал издавать звуки: сперва негромкие, а потом все более настойчивые.
Годрик опомнился.
— Я… не хотел… так, — пробормотал он.
Надо было срочно что-то предпринимать. Конечно, нормандские воины лучше вооружены, однако его людей гораздо больше, да и владеют своими мечами они ненамного хуже.
Нужно остановить их, немедленно!
Годрик в последний раз бросил взгляд на своего прежнего друга и вынырнул из кареты обратно на свежий воздух. Сражение было в самом разгаре: нормандцы, так и не спешившиеся, умело отбивались, однако лесные братья брали как количеством, так и опытом в подобных стычках. Гриффиндор на мгновение зажмурился. Никогда он еще не отдавал такого приказа — однако никогда он еще не был поставлен в такую ситуацию.
— Отходим! — громовыми раскатами пронесся над сражающимися его командирский голос. — Отходим назад!
— Но… — один из его людей, оказавшийся неподалеку, улучил момент и обернулся к предводителю. — Мы же вот-вот…
— Я сказал: отходим! — Годрик сорвался на звериный рык. — Это приказ.
Лесные братья медленно, неохотно отступали под сень деревьев. Нормандские воины, воодушевившись, бросились было за ними, когда дверь кареты распахнулась и оттуда выглянул бледный черноволосый мужчина:
— Не сметь! — его голос был негромким и шипящим, однако услышал его каждый, кто еще оставался на дороге. — Эти отродья заманивают вас в лес! Не вздумайте поддаться на их уловку. Немедленно уезжаем отсюда.
Воины послушались, хотя и бросали вслед разбойникам разочарованные взгляды. Однако ослушаться господина никто не решился и, частично разобрав, частично объехав завал на дороге, путешественники тронулись дальше.
За окном медленно догорал день. Солнце золотило верхушки деревьев и крыши домов, придавая скромной местности антураж, достойный самых взыскательных особ. Даже трактир выглядел куда более респектабельным, нежели в тот час, когда в его двор въехали четверо всадников, сопровождающих карету.
К удивлению воинов, Слизерин, всю дорогу столь торопившийся вернуться в Лондон, что на ночлег они останавливались лишь глубокой ночью, сегодня отдал распоряжение закончить путь гораздо раньше. Однако приказов своих сиятельный лорд никогда не объяснял, и сопровождающим ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться.
Впрочем, они-то не прогадали. Отдыхая от бешенной скачки, они сидели внизу трактира и праздновали дневную победу. Косые взгляды местных просто игнорировались: вдохновленные тем, что они вполне успешно отбивались от более чем дюжины разбойников, норманны ощущали себя способными противостоять кому угодно.
Оставшийся наверху, в снятой на эту ночь комнате, Салазар отнюдь не испытывал столь радостных эмоций. Его состояние скорее можно было назвать задумчивым: лорд мерил комнату шагами, время от времени то касаясь лба, то поглаживая бороду. Пару раз Слизерин потер тыльной стороной ладони поясницу. Он ненавидел кареты: сводящая с ума тряска, раздражающие сквозняки и утомительное ощущение пути.
К сожалению, аппарировать в его положении было крайне неудобно. Во-первых, исчезать из лондонского дома, полного магглами, было бы безумием. Во-вторых, на родовое поместье в Корнуолле наложены антиаппарационные защитные чары, и день-другой все равно бы пришлось добираться своим ходом. В-третьих, лорд не мог позволить себе отсутствовать без уважительных причин, а в поездке у него обязательно должны были быть сопровождающие.
Ее он не тронет. Он не воюет с женщинами — и Годрик снова обратил свое внимание на мужчину. В глубине темных глаз человека, плотно вжавшегося спиной в спинку сиденья, мелькнул ужас, когда холодное лезвие меча коснулось незащищенного бледного горла. Напряженный взгляд скользнул вверх по лезвию, по гарде, по серебристой рукояти, украшенной рубинами…
И в это мгновение по лицу путешественника проскользнуло… узнавание? Он впился взглядом в ярко-голубые глаза Гриффиндора.
А тот испытал странное чувство, будто все это уже однажды было: секундный испуг, узнавание, понимание — и в результате странная насмешка.
— Ну здравствуй, Годрик… — в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном оружия, доносящимся снаружи, прозвучал резкий, почти совершенно стершийся из памяти голос. — Вот и встретились.
Рука предводителя разбойников сама собой опустилась вниз. Лишь привычка крепко держать меч не позволила благородному оружию выпасть из внезапно ослабевшей ладони на пол кареты. Гриффиндор вглядывался в лицо путешественника, одну за другой находя знакомые черты. Как же трудно узнавать человека, которого не видел более двадцати лет!
Внезапно кулек в руках женщины дернулся и начал издавать звуки: сперва негромкие, а потом все более настойчивые.
Годрик опомнился.
— Я… не хотел… так, — пробормотал он.
Надо было срочно что-то предпринимать. Конечно, нормандские воины лучше вооружены, однако его людей гораздо больше, да и владеют своими мечами они ненамного хуже.
Нужно остановить их, немедленно!
Годрик в последний раз бросил взгляд на своего прежнего друга и вынырнул из кареты обратно на свежий воздух. Сражение было в самом разгаре: нормандцы, так и не спешившиеся, умело отбивались, однако лесные братья брали как количеством, так и опытом в подобных стычках. Гриффиндор на мгновение зажмурился. Никогда он еще не отдавал такого приказа — однако никогда он еще не был поставлен в такую ситуацию.
— Отходим! — громовыми раскатами пронесся над сражающимися его командирский голос. — Отходим назад!
— Но… — один из его людей, оказавшийся неподалеку, улучил момент и обернулся к предводителю. — Мы же вот-вот…
— Я сказал: отходим! — Годрик сорвался на звериный рык. — Это приказ.
Лесные братья медленно, неохотно отступали под сень деревьев. Нормандские воины, воодушевившись, бросились было за ними, когда дверь кареты распахнулась и оттуда выглянул бледный черноволосый мужчина:
— Не сметь! — его голос был негромким и шипящим, однако услышал его каждый, кто еще оставался на дороге. — Эти отродья заманивают вас в лес! Не вздумайте поддаться на их уловку. Немедленно уезжаем отсюда.
Воины послушались, хотя и бросали вслед разбойникам разочарованные взгляды. Однако ослушаться господина никто не решился и, частично разобрав, частично объехав завал на дороге, путешественники тронулись дальше.
За окном медленно догорал день. Солнце золотило верхушки деревьев и крыши домов, придавая скромной местности антураж, достойный самых взыскательных особ. Даже трактир выглядел куда более респектабельным, нежели в тот час, когда в его двор въехали четверо всадников, сопровождающих карету.
К удивлению воинов, Слизерин, всю дорогу столь торопившийся вернуться в Лондон, что на ночлег они останавливались лишь глубокой ночью, сегодня отдал распоряжение закончить путь гораздо раньше. Однако приказов своих сиятельный лорд никогда не объяснял, и сопровождающим ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться.
Впрочем, они-то не прогадали. Отдыхая от бешенной скачки, они сидели внизу трактира и праздновали дневную победу. Косые взгляды местных просто игнорировались: вдохновленные тем, что они вполне успешно отбивались от более чем дюжины разбойников, норманны ощущали себя способными противостоять кому угодно.
Оставшийся наверху, в снятой на эту ночь комнате, Салазар отнюдь не испытывал столь радостных эмоций. Его состояние скорее можно было назвать задумчивым: лорд мерил комнату шагами, время от времени то касаясь лба, то поглаживая бороду. Пару раз Слизерин потер тыльной стороной ладони поясницу. Он ненавидел кареты: сводящая с ума тряска, раздражающие сквозняки и утомительное ощущение пути.
К сожалению, аппарировать в его положении было крайне неудобно. Во-первых, исчезать из лондонского дома, полного магглами, было бы безумием. Во-вторых, на родовое поместье в Корнуолле наложены антиаппарационные защитные чары, и день-другой все равно бы пришлось добираться своим ходом. В-третьих, лорд не мог позволить себе отсутствовать без уважительных причин, а в поездке у него обязательно должны были быть сопровождающие.
Страница 28 из 86
