Основатели

— У тебя все посетители — нежелательные, — карие глаза кротко смотрели на натянутый на раме кусок холста, по которому зачарованная игла вышивала узоры, однако уголки губ чуть приподнялись, отчего на гладких щечках образовались очаровательные ямочки.

— Кроме тебя, милая, — кивнула Ровена. — Ибо все остальные приходят либо к моему супругу, либо от его имени, — эти слова договаривались, уже у самой двери. Задержавшись на пороге, хозяйка дома добавила: — Я скоро вернусь.

Белокурая женщина рассеяно кивнула, продолжая следить за иглой.

Ровена миновала коридор, отделяющий ее покои от парадной лестницы и начала спускаться в холл. Не дойдя и до середины, она остановилась, крепко вцепившись в перила.

Находясь наверху, женщина имела возможность увидеть гостей раньше, чем они ее. Прошло столько лет, но она все равно их узнала. ЭТИ посетители точно не имели ничего общего с ее супругом.

Совладав со своими эмоциями, Ровена собрала в кулак волю и продолжила спускаться.

Высокий черноволосый мужчина первым услышал ее шаги и резко обернулся навстречу.

— Госпожа баронесса, — произнес он, отвешивая насмешливый поклон и одновременно протягивая ей руку.

— Вам прекрасно известно мое имя, — поморщилась Ровена, однако руку в ответ подала. — Или к Вам тоже теперь нужно обращаться официально… Впрочем, нет, вряд ли: ходят слухи, что Вы отошли от дел…

Салазар склонился над ее рукой и едва заметно коснулся губами гладкой кожи.

— О да, — выпрямляясь, произнес он. — Думаю, я нашел себе занятие куда более интересное, нежели возиться с магглами.

Ровена перевела взгляд на Годрика. Он вытянулся еще выше, став одного роста со Слизерином, при этом его плечи так же стали еще шире. Мужчина улыбнулся, и Ровена поняла, что он не может решить для себя, как ему поступить. Избавляя его от этих раздумий, она протянула ему руку, и Годрик осторожно взял ее узкую кисть в свою крупную ладонь.

Гриффиндор еще держал ее руку, когда Слизерин перешел к делу.

— Ровена, нам нужно поговорить.

— Я так и знала, — вздохнула женщина. — Просто так нанести визит вежливости вы неспособны… Что ж, поднимайтесь ко мне, поговорим.

Мужчины вслед за ней поднялись по крутой лестнице и прошли в покои. Едва они переступили порог комнаты, Годрик рванулся вперед.

— Хельга! — радостно воскликнул он.

Белокурая женщина оторвала свой взгляд от зачарованной иглы и тоже просияла.

— Годрик! — под легкое шуршание платья она поднялась со своего стула. Ее макушка едва доставала Гриффиндору до солнечного сплетения, что не помешало старым друзьям обняться.

— Добрый день, Хельга, — своим суховатым голосом поприветствовал женщину Слизерин, и та обернулась к нему.

— О, Салазар! Здравствуй, — Хельга улыбнулась и протянула ему руку.

Закончив приветствовать друг друга, старые знакомые, наконец, расселись и на некоторое время в комнате воцарилась неловкая тишина. Двадцать лет они не виделись, двадцать лет каждый жил своей собственной жизнью, и сейчас, когда первая радость от встречи прошла, наступил тот самый момент, когда слишком остро ощущаешь, что надо срочно что-то сказать, но что — на ум никак не приходит.

— Что ж, — Салазар первый нарушил тишину, и его резкий голос заставил остальных вздрогнуть. — Думаю, мы с Гриффиндором не для того проделали путь сюда, чтобы сидеть и молчать.

— В таком случае, думаю, вам стоит высказаться, — мягко произнесла Ровена. Она взяла в руки книгу, но не раскрывала, просто держа, будто само наличие крепкого тяжелого переплета, сцепляющего страницы, содержащие чужую мудрость, придавала ей уверенности.

— Ты права, — Слизерин кивнул ей и, сцепив руки на коленях, начал: — Нам с Гриффиндором пришла в голову мысль…

— Одна на двоих? — не сдержалась Ровена. — Это уже само по себе примечательно: насколько я помню, мысли у вас обычно были разными.

— Вот именно, — черноволосый мужчина явно был недоволен тем, что его прервали, однако желание продолжить речь подавило раздражение. — И мысль эта заключается в следующем: как вы, дамы, смотрите на то, чтобы вместе с нами открыть магическую школу?

Игла Хельги воткнулась в холст и застряла там. Ровена, на несколько секунд потеряв дар речи, едва заметно покачала головой.

— Вот уж, что называется, вопрос в лоб… — пробормотала она, совладав со своим удивлением. — А что натолкнуло вас на столь… оригинальную идею?

— Может, я вспомнил опыт юности и его решил повторить, — Салазар улыбнулся, и Ровене показалось, что она вернулась на четверть века назад. Точно так же, как тогда, на лесной тропе, жесткое лицо с резкими чертами осветилось обаятельной улыбкой.

Вот ведь умеет, когда хочет.

Баронесса помнила не только те встречи, на поляне. Она прекрасно помнила и тот день, когда Слизерин приехал в Лондон, к ее отцу.