Основатели

Гриффиндор не дал ему договорить, с жаром перебив:

— Так ты знаешь, где они сейчас?

— Конечно же, — Слизерин старательно скрыл раздражение, готовое проскользнуть в его голосе. Он терпеть не мог, когда его перебивали. — Ровена живет в Лондоне. Время от времени мы даже видимся. С Хельгой я давно не встречался, однако мне известно, что с Ровеной они общаются довольно часто. Собственно, я как раз думал, где мне искать тебя, когда вот такой странный случай свел нас. Видимо, сама судьба ведет нас к принятию этого важного решения.

— И тогда… — глаза Годрика горели желанием сейчас же приступить к делу.

Салазар вскинул руки:

— Никаких «тогда»! Я собираюсь провести мирную и спокойную ночь. Утром я вернусь в Лондон и закончу важные дела. Тебе тоже стоит вернуться… к своим людям и разрешить все вопросы. Через месяц я буду тебя ждать.

Гриффиндора разочаровала задержка, однако он не мог не согласиться, что с его стороны будет крайне безответственно исчезнуть просто так, никому ничего не сказав. Он должен поговорить с лесными братьями, сообщить им, что уходит…

Уходит. Уходит от людей, с которыми столько лет прожил бок о бок!

Они были англосаксами — такими же, как он, и так же, как он, многие лишились дома по милости норманнов. Это объединяло их, и Годрику долгое время казалось, что он находится среди своих.

Но сейчас, встретив Салазара, он, будто пробуждаясь, начал осознавать, чего столь долгое время был лишен.

Да, он ставил кое-какие охранные заклинания. Да, иногда по ночам он перекидывался в огромного золотистого льва.

Но на этом его магия заканчивалась. Палочка всегда была при Годрике, но он тщательно ее прятал. Его оружием на долгие годы стал меч, отбитый когда-то у предводителя гоблинов, меч, равного которому не было в Англии. Бывший герой Гоблинских Войн практически заставил себя забыть, что это такое — быть волшебником. Его собственные люди не поняли бы — да что там, просто-напросто бы перепугались, увидев, как колдует их атаман.

Ненависть и жажда мести не угасли в груди Гриффиндора, но сейчас он ощущал и иную жажду. Он сунул руку за пазуху и крепко сжал свою волшебную палочку.

Да, он — воин, но также он — маг. И в глазах Слизерина он видел точно такое же чувство: старый приятель тоже не может смириться с жизнью, которая, вроде бы, всем его устраивает… но почти без волшебства.

— Хорошо, — Годрик поднялся на ноги. — Я буду в Лондоне ровно через месяц.

Салазар тоже встал.

— Буду тебя ждать, — серьезно произнес он. Гриффиндор протянул ему руку, и корнуолец, мгновение помедлив, пожал ее.

Годрик задержал его ладонь в своей.

— Салазар, — с трудом подбирая слова, вдруг сказал он. Его посетила одна из тех вспышек-догадок, которые подчас помогали ему действеннее логического мышления. Ему вспомнился сверток на руках у женщины в карете. — Ты хочешь заняться школой, потому что у тебя… родился сын?

Слизерин вздрогнул — едва заметно, и, быть может, если бы Гриффиндор не держал его за руку, он бы ничего не почувствовал.

— И поэтому тоже, — голос лорда прозвучал глухо. — И по многим другим причинам.

Годрик улыбнулся, хотя почему-то это далось ему с трудом, и, разжав наконец пальцы, направился к окну. Его рыжая макушка уже почти скрылась за карнизом, когда его настигли последние слова Салазара:

— Только у меня родилась дочь.

Глава 6. Важные разговоры. Окончание

А двадцать лет, как вода в песок,

Но в это верить не хочется.

Пускай давно побелел висок,

И пишут к имени отчество,

Мы те же самые пацаны,

И нашей дружбе по-прежнему

Среди сокровищ любой казны

Нет цены.

(С) Трофим

— Мадам…

По лицу Ровены скользнуло неудовольствие, однако она все же неохотно подняла голову от книги.

Служанка, потупив взор, теребила край передника, в очередной раз забыв, как это раздражает госпожу.

— Там… к Вам посетители… мадам.

— Я никого не принимаю, — холодно ответила Ровена и собиралась было вернуться к книге, когда служанка осмелилась снова прервать ее:

— Но, мадам, я так им и сказала! Но господа заявили, что будут ждать, пока Вы не соизволите их принять…

— Нет, какая наглость! — тонко очерченные брови госпожи недовольно нахмурились.

Белокурая женщина, сидящая неподалеку, едва заметно улыбнулась.

— Может, тебе все же стоит выйти к ним? Ты выглядишь столь разгневанной, что, возможно, они испугаются и уйдут.

— А что, это мысль, — Ровена усмехнулась в ответ на эти слова и поднялась со стула, с сожалением отложив книгу. — Действительно, проще самой выпроводить нежелательных посетителей.