Основатели

— Это не имеет значения, — обманчиво-мягким голосом ответил Слизерин. — Он твой король, Годрик — он короновался, и ему принесли клятву верности. Однажды тебе придется смириться с тем, что норманны оказались сильнее англосаксов — так же, как когда-то кельтам пришлось признать, что варвары, пришедшие с материка, оказались сильнее их.

Гриффиндор, плотно сжав губы, отвернулся. Эту тему они с Салазаром в юности несколько раз затрагивали, и каждый раз дело заканчивалось едва ли не дракой. Предводитель разбойников никак не мог поверить, что теперь старый друг говорит об этом столь спокойно.

— И ты, смирившись, — Годрик с трудом подбирал слова, — решил пойти в услужение к норманнам?

— Ну отчего же в услужение, — лорд уже откровенно усмехнулся. — Скорее уж прислуживают мне. И я за это время, уж поверь мне, смог сделать для своих сородичей куда больше, чем ты со своей лесной шайкой.

Гриффиндор вскинулся было, однако Слизерин остановил его повелительным жестом.

— Однако я ждал тебя, чтобы поговорить о кое-чем ином. Будь добр, сядь.

С трудом сдержав недовольство, Годрик последовал этому предложению, граничащему с приказом.

Кубки снова были наполнены и снова опустошены.

— Двадцать лет я на службе у короля Вильгельма, — столь плавно, столь напевно начал Салазар, что Годрик слушал, скорее, его голос, не вникая в смысл слов. — Я поднялся на такую высоту, какой только может достичь тот, кто родился не норманном. В моих руках вопросы земли, финансов, военных действий, дипломатии, религии. На то, что меня не касается напрямую, я могу влиять опосредованно, через людей, которые мне обязаны или над которыми я просто имею власть.

Взгляд Слизерина стал задумчивым, тонкие пальцы мягко поглаживали ножку кубка.

— В юности меня это опьяняло. Каждая новая открывающаяся возможность делала меня счастливым. Подниматься все выше и выше, видеть под собой лишь беспомощные макушки тех, для кого сия высота осталась недосягаемой — что могло быть прекраснее этой цели? Держать в руках нити человеческих жизней и знать, что их воля, их радости и печали, самое их существование — все это зависит только от тебя, что может быть более вдохновляющим?

Черные глаза впились в голубые, которые будто заволокло дымкой.

— Так думал я раньше. Однако в последнее время все это перестало тешить мое самолюбие.

Салазар медленно протянул руку и очень аккуратно положил ее на ладонь Годрика. Тот вздрогнул, и в его взгляде мелькнуло удивление. Насколько он помнил, Слизерин обычно избегал прикосновений. Каждый раз, когда Гриффиндор пытался положить ему руку на плечо или проделать еще что-либо в этом роде, Слизерин отодвигался с крайне недовольным выражением на лице.

Пальцы лорда были сухими и прохладными, и теплая ладонь Годрика непроизвольно сжалась, как бы в рукопожатии.

— Я хочу, чтобы ты понял меня, — голос Салазара зазвучал еще мягче, будто это сама ночь тихонько что-то шептала на ухо предводителю разбойников. — Я очень долго думал над… над жизнью вообще. Для чего мы приходим в этот мир? Что мы должны оставить после себя? Каков наш долг перед самим собой и будущими поколениями?

И на этой мысли я вдруг осознал: вот оно!

Дело именно в будущих поколениях.

На чтобы мы не рассчитывали в этой жизни, но у всех у нас одна родина. Рождаются и растут дети, которые, по сути, беззащитны перед окружающим миром. Далеко не все родители имеют возможность хорошо подготовить своих отпрысков к предстоящей жизни. А в результате — наши судьбы находятся в руках магглов!

При дворе очень мало магов. Не говорю, что их нет совсем — разумеется, они есть, но мало. И, к моему стыду и ужасу, это люди, далеко не блещущие ни умом, ни образованием.

Когда-то, еще до прихода англосаксов, у нас была школа. Магглы про нее знали и считали, что она находится под покровительством церкви. И сейчас Вильгельм тоже подумывает, чтобы основать школу.

Для детей-магглов.

Мы должны опередить его. Мы должны сами основать школу — школу чародейства и волшебства.

— Школу? — как зачарованный повторил Годрик, но, тряхнув головой, пришел в себя. — Школу? Мы?!

— А почему бы нет? — Салазар, чья рука все еще покоилась в ладони разбойника, слегка сжала ее. — Как ты помнишь, мы уже учились все вместе, и получалось неплохо. Так неужели теперь, когда мы основательно поднаторели в знаниях и набрались опыта, не сможем справиться с детьми?

— Все вместе? — переспросил Гриффиндор и почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. — Ты хочешь сказать…

— Ну разумеется, — Слизерин ободряюще улыбнулся. — Для школы нужен дом, а дому нужна хозяйка. Лучше, конечно же, две хозяйки.

Годрик снова хотел вскочить на ноги, и удержала его лишь рука Салазара.

— Но… Хельга и Ровена… захотят ли они?

— Я думаю, да. Я с ними еще не говорил…