Основатели

Слизерин со стуком поставил свой кубок на стол.

— Годрик, я тебя очень прошу: не пугай нас больше столь удивительными высказываниями, — произнес лорд. Из всех четверых он лучше всех владел собой, но при этом именно он шире остальных осознавал размах своего дела.

Однако Гриффиндор, казалось, не заметил его иронии. Он вертел свой кубок в руках, будто хотел найти ответ на свой вопрос именно в нем.

— Да нет, тут, наверное, нет ничего страшного… Но я вот сегодня ночью перебирал в голове все, что с нами было — и вдруг вспомнил твой рассказ про первое проявление магии. У магглов же тоже иногда рождаются дети с волшебными способностями… Вот уж для кого точно закрыты все дороги! Родители, будучи магглами, ничего не могут им объяснить, а то и вовсе их боятся…

Салазар выразительно поморщился.

— Какое нам дело до подобного отребья? Все равно им никогда не стать полноценными волшебниками. Так… недоразумения.

— Но ведь всегда какой-то волшебник рождался первым, — неожиданно для всех вмешалась в разговор Хельга. — Мы не знаем, что влияет на появление магических способностей. Я согласна с Годриком: о детях из чистокровных семей хотя бы есть кому позаботиться, а что происходит с теми, кто оказывается чужим для обеих сторон?

— Не говоря уж о том, — поддержала подругу Ровена, — что такие дети, не получив должного образования, могут быть — и бывают! — опасными для окружающих. Если родителям хватает любви и твердости духа защищать своих детей-волшебников от окружающих, то магия, которую никто из них не знает, как обуздать, в один далеко не прекрасный момент выходит из-под контроля, приводя к жертвам и разрушениям.

— Просто чудесно! — губы Салазара презрительно скривились. — И долго вы репетировали? Так удачно выступаете против меня…

— Не против тебя, — баронесса немного смягчила тон. — В конце концов, ты практически не скрываешь вполне определенных целей на будущих учеников. Не могу сказать, что мне это нравится — но я благодарна тебе, что ты избавил меня от прежней постылой жизни. Однако, согласись, с твоей стороны было бы наивно полагать, что каждое твое слово будет законом. Я слишком хорошо знаю, что такое быть дочерью враждующих сторон, и слишком долго я была чужой среди своих. Мне не важно, кем рожден был ученик, пришедший ко мне, лишь бы ему хватало остроты ума постигать магическую науку.

— А для меня и это неважно! — Годрик решительно взмахнул рукой. — Магия — это бой! Может, я знаю не так много, как вы, книгочеи, но мне хватит сил и умения защищать то, во что я верю. Пусть у моих учеников горит огонь в сердце — и я выращу их них настоящих героев!

— Мда, коротко и по существу, — во взгляде Слизерина, брошенном на рыжеволосого мужчину, скользнуло некое сочувствие, будто он сильно сомневался в слаженной работе его мыслительной деятельности. — Ну а ты, Хельга, что скажешь? — обернулся он к белокурой женщине. — Как выглядят ученики твоей мечты?

— Как люди, — мягко улыбнулась Хельга. — Вы, конечно, меня извините — но я вас всех не понимаю. Это же дети, и всем им — каждому из них — нужна наша забота. Я с радостью посвящу все свое внимание тем, кто придет ко мне за ней.

Салазар покачал головой. Ему казалось, что он просчитал все до мелочей, но такого пустяка почему-то не предусмотрел. Лорд думал, что полностью подчинил «друзей» своей воле. К тому же он не сказал им ни слова неправды (то, что он недосказал — это уже совершенно другой вопрос). И все, предложенное им, поданное в нужном свете, должно было устроить остальных.

Слизерин настолько привык считать волшебниками только тех, кого видел достойными, что даже не допускал мысли, что кто-то может вкладывать в это понятие иной смысл. Для него волшебником являлся человек чистокровный, хорошего происхождения, с незаурядным талантом и хорошими умственными способностями.

— Я, конечно, не вправе отказывать вам всем в забаве, — медленно произнес Салазар, пытаясь сформулировать мельтешащую на грани сознания мысль, — однако сомневаюсь, что такую… разношерстную компанию будет уместно держать в едином ограниченном пространстве.

— Тогда почему бы их не разбить на группы? — спокойно поинтересовалась Ровена. Выплеснув долго скрываемые эмоции, она задумчиво поигрывала кончиком своей косы, однако взгляд ее зеленых глаз нет-нет — да вскидывался на собеседников.

— А это идея! — Годрик аж подскочил на своем месте. — Можно разделить учеников между нами… Можно даже придумать что-нибудь этакое… для соревнований — заодно определим, чей метод лучше!

— Вот «соревнований», пожалуйста, не надо, — возразила Хельга. — Ведь главное, чтобы дети получили знания, а не кто из нас прав.

— Я согласна с Хельгой, — кивнула баронесса. — Пусть лучше спокойно учатся. Но… Как мы будем их… распределять?

Лицо Гриффиндора на несколько секунд отразило сосредоточенную работу мысли, а потом внезапно просияло.