Основатели

В отличие от большинства мужчин, встречавшихся на ее жизненном пути, эти были спокойными, уравновешенными и жадными до познания. Нескольких уроков баронессе хватило, чтобы окончательно прийти в умиротворенное состояние. Со студентами Салазара и Хельги она тоже поладила, хотя с ними было несколько сложнее.

Некоторые ученики Хельги вовсе никогда не знали о магии, а кое-кто проявлял непозволительную, с точки зрения Ровены, рассеянность. Однако, объяснив им все четко и подробно, вполне можно было добиться хороших результатов.

Подопечные Салазара создавали проблемы в другом: молодые люди держались на ее уроках подчеркнуто надменно. Больше всего баронессу раздражало, когда, отвечая заданный урок, юноши начинали утрированно подражать ее акценту. Первым родным языком Ровены был французский, и хотя она с детства выучила несколько диалектов английского языка и знала несколько слов на кельтском, в ее речи то и дело проскальзывали своеобразные нотки. Особенно сильно они проявлялись, когда женщина волновалась, и язвительная молодежь это быстро подметила.

Но это все были пустяки по сравнению с «бандой» Годрика. Другого слова не подобрать: семеро мальчишек, обычно взлохмаченных, веселых и подвижных не могли, казалось, просидеть спокойно и нескольких минут. Они вертелись, перешептывались и, что было самым ужасным, постоянно опаздывали.

Где они могли задерживаться, Ровена не представляла, ибо Салазар, только взглянув на сию шумную ватагу, сразу же заявил, что порог его аудитории они не переступят. Долгие препирательства с Гриффиндором, горячо отстаивающим права своих воспитанников, мало к чему привели: в конце концов Слизерин, с огромной неохотой, согласился принять некоторых — он подчеркнул некоторых — в класс по занятием отражения темной магии, но дверь в подземелья, где проходили занятия по Зельям, захлопнул решительно. Слизерин настаивал на том, что его нервы не стальные, чтобы наблюдать за криворукими действиями этой разболтанной компании. Да, именно криворукими — он по движениям видит, что для тонкой работы не годится ни один из учеников Годрика. В результате Гриффиндору пришлось уступить, тем более, что его студенты и сами не горели желанием оказаться у Слизерина, которого невзлюбили с первых же дней за презрительное отношение к ним.

После того, как стихли эти дебаты, на несколько недель в замке воцарилось зыбкое спокойствие.

Спокойствие, закончившееся дракой перед дверями в обеденный зал. Ровена первой оказалась на месте действия и в первый момент даже растерялась. Около десятка подростков сцепилось в яростной схватке. Лезть в этот клубок было жутко, да и неразумно. Взмахнув волшебной палочкой, баронесса вызвала ледяной ливень над дерущимися, заставив их отпрянуть в разные стороны. Отдышавшись и отфыркавшись, противные стороны уже хотели вернуться к прерванной битве, но тут, на счастье, подоспели мужчины.

Оказалось, что мальчишки Гриффиндора подрались с корнуольцами. Салазар с ехидной усмешкой отделил от своей группы двух юношей и подтолкнул их к Ровене, мол, разбирайся сама, как знаешь. Остальных троих он, не слушая протестов Годрика, увлек за собой в подземелье, напоследок послав его студентам взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

По пути один из отроков попытался что-то сказать, однако Слизерин несильным подзатыльником заставил его замолчать и двигаться дальше. Отконвоировав их до комнаты для отдыха, лорд остановился на пороге.

— Чтобы через час были у меня. Надеюсь, этого времени вам хватит, чтобы привести себя в порядок.

Юноши смущенно опустили глаза, только сейчас осознав, что их мантии разодраны, руки — в царапинах, а на лицах начинают расцветать синяки.

Салазар уже развернулся, чтобы уйти, когда приметил возле камина одинокую фигуру.

— Грегори Гонт, — сухо окликнул Слизерин. — Потрудитесь зайти ко мне немедленно.

Молодой человек неторопливо, но и не слишком медленно поднялся и, аккуратно свернув пергаментный свиток, проследовал на зов.

До покоев Салазара они дошли в молчании. Войдя, лорд сел за стол, оставив юношу стоять перед собой. Откинувшись на стуле, Слизерин изучал неподвижное — и прекрасное в своей неподвижности — лицо. Мальчик и правда был хорош. Конечно, подростковая угловатость имеет место, но с годами, без сомнения, он обгонит по красоте своего старшего брата.

— Вы ничего не хотите сказать мне, господин Гонт? — наконец заговорил лорд.

— Боюсь, что мне нечего Вам сообщить, Мастер Салазар, — на лице юноши не дрогнул ни единый мускул.

— Ваши… товарищи сегодня сражались. Не знаю, правда, еще за что — очень надеюсь выяснить это в ближайшем времени. А где были в этот момент Вы? — глаза Слизерина были прищурены. Его чуткий слух улавливал ровное и совершенно спокойное дыхание своего подопечного, и лорду вовсе не хотелось торопить события. Возможно, мальчик оправдает ожидания, но возможно, что и нет.