Основатели

Вложив в голос всю убедительность, он произнес: — Годрик, я уверен, ты понимаешь: держать в замке, где проживает свыше семидесяти молодых людей от тринадцати до шестнадцати лет, девчонку — это то же самое, что впихнуть на псарню течную суку.

Ровена резко поднялась из-за стола.

— Я бы попросила наших лордов соблюдать рамки приличий, — холодно отрезала она, посылая Салазару возмущенный взгляд. Тот чуть наклонил голову, как бы принимая упрек, однако ответил не менее твердо:

— Мне жаль, если эти слова режут Ваш слух, леди Ровена, однако они точно отображают суть. За своих учеников я еще мог бы поручиться: уверен, ни один из них не польстится на саксонскую… девчонку, — здесь он бросил предостерегающий взгляд в сторону своих студентов. Те, все еще стоящие, всем своим видом выражали полнейшее равнодушие. — Но все остальные… Впрочем, — голос Салазара внезапно смягчился, и слова снова зазвучали плавно, — насколько я понимаю, по какому-то недоразумению эта девчонка оказалась среди твоих воинов, Годрик. Уверен, что ты вполне способен лично принять решение относительно свого Дома.

Закончив на этом свою речь Слизерин прошел мимо Гриффиндора и, поднявшись на возвышение, сел на свое место. По его короткому кивку ученики за левым столом последовали поданному примеру.

Годрик вздохнул и снова заставил себя посмотреть на девочку. Та ответила ему прямым взглядом. Какие у нее глазищи! Огромные, зеленые — не изумрудные, как у Ровены, а нежного и теплого оттенка, как первая весенняя листва. Но самое главное: в этих глазах не было мольбы. Только безграничное упрямство и настойчивость. Девушка не собиралась просить, она готовилась бороться.

Гриффиндор отвернулся и также направился к столу. Аннис почувствовала, что еще немного, и она бросится ему вслед, заколотит кулаками по широкой спине — и в этот момент услышала, как лорд Годрик, усаживаясь, произносит:

— Пусть остается. Раз ей хватило смелости прийти сюда, я не вправе отказать ей в ученичестве.

— Итак, мисс Петерс, я Вас очень внимательно слушаю.

Дверь в покои лорда Годрика захлопнулась за спиной Аннис, отрезая от всего остального мира. Гриффиндор, пройдя в глубину комнаты, остановился и развернулся на каблуках, глядя девушке прямо в глаза. Аннис постаралась выпрямиться, вздернув вверх подбородок.

— Надеюсь, это хоть Ваша настоящая фамилия? — уточнил Годрик.

— Да… сэр, — ответила девушка. — Насколько я помню. Понимаете, — торопливо добавила она, — мой отец был мельником, сэр, магглом. А мать была ведьмой. Он знал это, но все равно любил ее. А потом пришли норманны и отняли нашу мельницу. Я в лесу с деревенскими ребятами играла и не знала этого… Когда вернулась — родителей уже не было, и я убежала. Я шла несколько дней, пока не выбрела к людям, которых совсем не знала. Тогда-то госпожа Джина меня и подобрала.

— Джина? — знакомое имя отозвалось в сердце.

— Да, — Аннис закивала. — Сэр, она так Вами гордилась! Она…

— Погоди! — Гриффиндор поднял руки. — Не так быстро. Ты про кого говоришь?

— Ну, госпожа Джина же, — нетерпеливо повторила девушка. — Ваша сестра. Разве нет?

Значит, он не ошибся. К тому времени, когда Годрик вырвался из родительского дома на поиски приключений, все его сестры были уже замужем и разъехались по округе. За все эти годы он так и не удосужился к ним заглянуть: сперва не давала боль, а потом все как-то не складывалось.

А они, оказывается, гордятся…

— Мальчики — ее внуки — очень хотят попасть к Вам учиться, — тем временем продолжала Аннис. — И я тогда подумала: а чем я хуже? Конечно, я не парень… Но госпожа Джина замечательная волшебница! К тому же и здесь среди четырех наставников две женщины.

— Но ты не должна была обманывать! — пытаясь вынырнуть из этого все ускоряющегося словесного потока, вставил свою реплику Гриффиндор.

Девушка состроила гримаску.

— Ну да, как же! Вы же видели, как этот скривился, едва меня… увидел!

— Не этот, а лорд Салазар, — вступился за друга Годрик. — Но вопросы обучения решает не он один. Нас четверо, мы бы обо всем смогли бы договориться.

— Но ведь теперь уже поздно? — зеленые глаза девушки смотрели невинно-доверчиво, и Гриффиндору осталось только развести руками.

— Увы, да.

— Годрик?

Гриффиндор удивился. Ровена редко к кому обращалась первой, предпочитая по вечерам уединение. Однако сейчас она стояла на пороге его покоев, и мужчина посторонился, пропуская ее.

— Добрый вечер! — улыбнулся он гостье. — Что-то случилось?

— Случилось, — сухо ответила Ровена. — Я бы хотела услышать, что ты собираешься делать с девушкой.

— А… я должен с ней что-то делать? — искренне удивился Годрик.

Баронесс возвела глаза к потолку.

— Я так и думала, — устало произнесла она. — И где она будет спать, ты тоже не подумал?