Основатели

Гриффиндор смутился. Действительно, он упустил это из вида — хотя утром Салазар открытым текстом намекнул ему о возможных последствиях.

— Надо выделить ей отдельную комнату, — продолжала тем временем Ровена. — Наши башни похожи — там полно свободного места. Ты сможешь об этом позаботиться?

Годрик рассеяно погладил бороду.

— Гхм… Вообще-то… Если ты будешь столь любезна, что… В общем, я был бы рад воспользоваться твоей помощью, — наконец честно ответил рыжеволосый мужчина. Он подозревал, что даже если сделает все сам, Ровена потом наверняка заявит, что это все неправильно.

Баронесса пожала плечами и направилась к выходу.

— Тогда, надеюсь, ты впустишь меня на свою территорию, — не оборачиваясь, сказала она. — У меня уже есть мысль, как надо сделать.

Сопроводив ее наверх своей башни, Гриффиндор открыл паролем вход в общую комнату. Ученики дружно подняли головы, разглядывая вошедших. Даже те, кто учились здесь третий год, никогда не видели, чтобы кто-либо из прочих наставников входил к ним — даже глава их собственного Дома бывал здесь крайне редко. Эта зала отдавалась им как бы в личное владение.

Ровена заставила себя промолчать: хоть она и не требовала, как Салазар, чтобы ее студенты вставали при ее появлении в общем зале, но культурным юношам хватало такта подниматься, когда дама заходила к ним в общую комнату.

Обглядевшись, она с трудом разглядела в общей толпе Аннис. Девушка ничем не отличалась от толпы мальчишек и, казалось, ничуть не тяготилась их обществом. Ну что ж, в любом случае, это ненадолго.

Ровена заставила себя сосредоточиться на лестнице, ведущей к спальням. Размеры замка вообще и башен в частности позволяли разбить спальни для каждого года поступления, и еще оставалось место. Повинуясь движению волшебной палочки баронессы лестница разделилась на две части, одна осталась на месте, а вторая отъехала в сторону, и за ней образовалась еще одна дверца.

— Мисс Петерс, — строго произнесла Ровена, и девушка, немного помедлив, поднялась на ноги и подошла к ней. — Ваша спальня отныне будет находиться в отдельном помещении. Будьте добры собрать свои вещи и перебраться туда.

Аннис бросила взгляд на Годрика, стоявшего чуть поодаль. Лорд согласно кивнул, и она неохотно, нарочито медленно стала подниматься по лестнице, ведущей в ее прежнюю спальню.

— А теперь сообщение для вас, молодые люди, — хорошо поставленный голос Ровены заставил мальчишек перестать провожать глазами Аннис и обернуться к леди.

— Я ни в коей мере не хочу усомниться в вашей порядочности, джентльмены, — завладев их вниманием, продолжала баронесса, — но тем не менее вынуждена прибегнуть к определенным приемам безопасности. Лестница зачарована так, что ни один представитель мужского пола не сможет подняться по ней. Более того, стоит кому-либо вас поставить ногу на первую же ступеньку, как по всему замку разнесется громкий звук. Думаю, вы, не желая переполоха, воздержитесь от подобных опрометчивых поступков, и будете уважать право леди на уединение.

Обведя залу внимательным взглядом и убедившись, что все вникли в смысл ее слов, Ровена развернулась и подошла к Годрику. Вместе наставники покинули общую комнату.

— Спасибо, — улыбнулся Гриффиндор, когда дверь за их спинами закрылась.

— Не за что, — баронесса поджала губы. — Меня утром возмутил тон Салазара, но в принципе я с ним согласна. Я не против обучать девушек — напротив, я была бы только рада этому, однако вот так, вперемешку с юношами… Да еще и ночевать в столь непосредственной близости. Это, в конце концов, выходит за рамки приличий.

— Ты просто леди, Ровена, — усмехнулся Годрик. — Я вот с детства прекрасно знал, чем мальчики отличаются от девочек, и откуда дети берутся.

Баронесса смерила его мрачным взглядом и, больше не говоря ни слова, начала спускаться. Гриффиндор дернул себя за бороду.

— Ну вот что я снова сказал не так? — пробормотал он себе под нос и направился к своим покоям, постаравшись выкинуть из головы все лишнее.

— Девушки должны носить платья, — мягко убеждала Аннис Хельга.

— Но ведь под мантией все равно не видно! — девушка пыталась сопротивляться. Проведя около месяца в мужской одежде, она оценила все ее достоинства, и перспектива снова носить юбку не особо радовала.

— Еще как видно, — несмотря на ласковый голос, Хельга была непреклонна. — У тебя ноги видны из-под подола.

— Это просто… Она мне маловата, — Аннис отпиралась скорее из принципа, она уже поняла, что победа останется не за ней.

— Мантия как раз нужной длины. А теперь — снимай ее.

Теплые руки госпожа Хаффлпафф помогли Аннис избавиться от черной мантии, точно такой же, в каких ходили все студенты. Эта мысль пришла в голову Ровене, которая ко второму году обучения решила, что одинаковая одежда упорядочивает мысли и дисциплинирует.