Основатели

Она всегда была послушной и достойной дочерью — она будет такой же супругой. Ее ума хватит и на то, чтобы дать хороший совет, и на то, чтобы промолчать.

Джильбертус склонил голову.

— Мне бы и в голову не пришло сомневаться, что Ваша дочь, Мастер, может оказаться в чем-либо недостойной, — ответил мужчина. — Я льстил себе надеждой, что Вы окажете честь нашей семье, хотя и, не скрою, всегда предполагал, что Ваш выбор падет на Грегори. Он значительно моложе меня, да и остается здесь, недалеко от Вас.

— Все это так, — Салазар задумчиво кивнул. — Собственно, первоначально я придерживался таких же идей, как и ты. Мне было бы спокойнее и приятнее, если бы дочь оставалась недалеко от меня. Однако человек предполагает, а Господь располагает. Думаю, для тебя не секрет, что Грегори по сердцу другая девушка. Я всегда считал, что без чувств жить проще, но увы, подчас они действительно неподвластны разуму. В браке без любви можно найти счастье, но в браке супротив любви — никогда. Твое сердце свободно, Джильбертус, и тебе я без страха смогу вручить свое единственное дитя, в то время, как ни был бы мне дорог Грегори, я не могу верить его сердцу, источенному любовным недугом.

Дочь, — продолжал Салазар, теперь не отрывая взгляда от лица Гонта-старшего, — моя единственная наследница. Она — моя плоть и кровь, единственная нить к землям Слизеринов. Я мог бы выкупить для нее практически всю Англию — но что за смысл в этом, раз уж она — женщина? Я могу лишь вручить ее человеку достойному, который будет помнить, кто она и из какой семьи. Я могу отдать ее мужу сильному и влиятельному, который будет беречь ее, ценя оказанное ему доверие, и мудро распоряжаться тем, что принесет супруга в его дом.

— Я ценю, — будто эхом отозвался Джильбертус. Его сердце бешено колотилось, и лишь нечеловеческим усилием воли он заставлял свой голос звучать ровно. Этого предложения он ожидал вот уже более пяти лет — с тех самых пор, как дочь Мастера Салазара окончила обучение. Правда, он ждал его для своего брата, а не для себя, но, возможно, так оно и лучше. Грегори подчас бывал излишне горяч, да и таким состоянием куда приятнее владеть лично, а не через чужие руки.

— Надеюсь, — уже вставая, уточнил Гонт-старший, — что сердце Вашей дочери так же свободно, как и мое?

— Можешь не сомневаться, — Слизерин раскрыл руки, и мужчина обнял его — уже как будущего тестя. — И сердце, и разум Саласии совершенно свободны.

— Значит, дело уже решенное?

На следующий день после важного разговора с Мастером Салазаром братья Гонт прогуливались по саду, разбитому возле замка. Запоздалая весна пришла в холодную Шотландию, и хозяйничала здесь, наполняя воздух одуряющими ароматами цветения.

— Да, — Джильбертус кивнул и вдруг, отведя взгляд от белеющей цветами яблони, посмотрел на брата. — Кстати… Ты не мог бы мне ее показать?

— Ее? — Грегори выглядел рассеянным. Его руки теребили сорванный где-то по пути стебелек, а лицо выражало задумчивость.

— Леди Саласию, — терпеливо пояснил старший брат. — Разумеется, я женюсь в любом случае — от таких предложений не отказываются, однако мне хотелось бы быть подготовленным.

Грегори пожал плечами и свернул на почти неприметную тропку. Уже пройдя значительную часть пути, он вдруг резко остановился, так, что Джильбертус с разгона налетел на него.

— Только… — молодой человек поднял на брата взгляд, — она обычно проводит время с Хеленой. Обещай мне, что ты…

Гонт-старший нетерпеливо фыркнул:

— Будь спокоен. Какой бы красивой ни была девушка, но если она кельтка лишь на одну четверть, она меня не интересует. Это ты можешь позволить себе капризы, а мне продолжать наш род. Не желаю видеть в нем ни малейших примесей.

— Тогда… — Грегори помедлил еще мгновение, после чего раздвинул кусты и указал на двух молодых девушек, сидевших на скамейке под деревом.

Его собственный взгляд был прикован к красавице, на волнистых локонах которой солнце играло золотистыми бликам. Издалека не было видно цвета ее глаз, но Грегори прекрасно знал, что они зеленовато-голубые, как море, которое осталось в его далеком детстве. Румянец переливался на идеальном овале лица Хелены Рейвенкло, и мужчина не мог избавиться от мысли, что алые губы этого маленького рта он был бы готов целовать вечно.

Джильбертус смотрел на вторую девушку. Соседство с золотой красавицей, казалось, не могло пойти ей на пользу, однако полная достоинства осанка черноволосой девушки придавала ее облику поистине царственный вид.

Ветка хрустнула под сапогом Гонта-старшего, и девушки обернулись на звук. Заметив двоих мужчин, они вскочили на ноги, не отводя взгляда до тех пор, пока братья не вышли к ним на свет.

— О, Грегори, — обращаясь к младшему из братьев, произнесла черноволосая девушка. Она говорила медленно, хорошо поставленным голосом. — Вы нарушили наше уединение, Вам не совестно?