Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
Добавить в моё избранное
300 мин, 8 сек 12335
— Никто не вечен. Ты же понимаешь…
— Но Салазар жив! — взорвался, наконец, Гриффиндор. — А этот… барон говорит о нем так, будто он уже умер!
— Мастер Салазар был очень нездоров, когда уезжал, — тихо сказал Грегори. Его левая рука, покоящаяся на спинке кресла, сжалась, заставив дерево заскрипеть. — С отъездом леди Саласии он уже сильно сдал, а вчерашний скандал окончательно подкосил его.
— Скандал?— Хельга тоже посмотрела на Годрика.
— Ну что я мог сделать! — тот вскинул руки, защищаясь. — Это ведь он притащил в школу Василиска! И еще доказывал, что имел полное право это сделать!
Гриффиндор беспомощно посмотрел на Ровену. Та стояла, скрестив руки на груди, и на ее все еще красивом лице отображалась душевная борьба.
— Как давно уехал Салазар? — спросила она, наконец.
— Еще ночью, мадам, — голос Грегори смягчился. — Почти сразу же после ссоры с лордом Годриком. Он только и успел, что попрощаться со своим Домом. Я лично проводил его до кареты.
Гриффиндор показалось, что пол уходит из-под его ног.
Почему? Почему так случилось?
У них с Салазаром было множество ссор. Аннис права: недели не проходило, чтобы Гриффиндор и Слизерин не поцапались из-за какого-нибудь пустяка. А бывало, что и не из-за пустяка вовсе. Сколько было куда более веских причин для скандалов — но никогда…
Никогда…
До вчерашней ночи…
Годрик не заметил, что ноги отказываются служить ему, и даже почти не почувствовал, как дамы, испуганно подхватив его за руки, усадили в кресло. Гонт плавно отстранил леди Хельгу и, подойдя к Гриффиндору вплотную, сунул тому под нос какой-то флакончик. Годрик дернулся и резко сел в кресле. Он недовольно покосился на флакончик, однако, к удивлению собравшихся, промолчал.
Возникла тягостная пауза.
— И… что теперь? — решилась нарушить ее Хельга.
— Теперь, думаю, мы вернемся к выполнению своих обязанностей, — это прозвучало куда более сухо, чем того желала Ровена, однако она впервые в жизни не могла подобрать подходящих слов. — Годрик, если хочешь, я…
— Не надо, — голос Гриффиндора казался непривычно тихим, растеряв всю свою звучность. — Со мной все в порядке.
Он снизу вверх посмотрел на молодого барона, но лицо того ничего не выражало. Спокойная и равнодушная маска
лежит тревога на челе…
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!
(С) Окуджава
— Какого черта…
Годрик, так за несколько лет и не отучившийся старательно избегать встреч с Грегори Гонтом, посчитал себя лично оскорбленным, застав его в башне Ровены. Барон не удостоил его ответом, продолжая свой путь. Гриффиндору ответила Хельга, коснувшаяся рукой его плеча.
— Годрик, успокойся… Его попросила прийти Ровена.
— Зачем ей понадобился этот хлыщ? — мрачно, но уже вполголоса поинтересовался мужчина.
Леди Хельга в ответ лишь пожала плечами.
Тем временем барон уже пересекал покои леди Ровены. Войдя в спальню, он остановился у самой двери.
Бледная женщина, без сил лежавшая на широкой кровати, еще сохранила остатки былой красоты. Черты лица все так же несли в себе утонченное благородство, а исхудавшая рука, покоящаяся поверх одеяла, была все также изящна.
Несколько минут прошли в молчании. Ровена собиралась с силами, а Грегори твердо решил не нарушать тишины первым. Наконец, леди заговорила:
— Подойдите, барон, — Гонт сделал несколько шагов вперед, но Ровена еле заметно качнула головой. — Сядьте. Сейчас не до приличий, а мне тяжело говорить, когда Вы стоите так далеко.
Грегори аккуратно присел на край ее кровати, и его глаза оказались на одном уровне с глазами Ровены, которую поддерживали высоко поставленные подушки.
Еще несколько минут тишины, и снова слова дались леди с трудом:
— Моя дочь несколько месяцев назад покинула Хогвартс.
Она сделала паузу, и Грегори вежливо ответил:
— Да. Вы говорили что-то о практическом обучении во Франции.
— Это ложь, — коротко произнесла Ровена и пристально взглянула на Гонта. — Я сказала так остальным, ибо мне было неловко признаваться в том, что моя дочь сбежала.
Грегори промолчал, но он не отводил взора от зеленых глаз леди. Помолчав, та продолжила:
— Я надеялась, что Хелена одумается и вернется. В конце концов, она никогда не позволяла себе ничего подобного. Она во всем была послушной и старательной дочерью. Я верила, что уж ей-то хватит ума не совершать необдуманных поступков.
— У меня никогда не было причин сомневаться в том, что леди Хелена — девушка в высшей мере благоразумная, — галантно произнес Гонт, однако внутри него все настороженно сжалась. Мужчина понимал, что леди пригласила его не просто для исповеди.
— Но Салазар жив! — взорвался, наконец, Гриффиндор. — А этот… барон говорит о нем так, будто он уже умер!
— Мастер Салазар был очень нездоров, когда уезжал, — тихо сказал Грегори. Его левая рука, покоящаяся на спинке кресла, сжалась, заставив дерево заскрипеть. — С отъездом леди Саласии он уже сильно сдал, а вчерашний скандал окончательно подкосил его.
— Скандал?— Хельга тоже посмотрела на Годрика.
— Ну что я мог сделать! — тот вскинул руки, защищаясь. — Это ведь он притащил в школу Василиска! И еще доказывал, что имел полное право это сделать!
Гриффиндор беспомощно посмотрел на Ровену. Та стояла, скрестив руки на груди, и на ее все еще красивом лице отображалась душевная борьба.
— Как давно уехал Салазар? — спросила она, наконец.
— Еще ночью, мадам, — голос Грегори смягчился. — Почти сразу же после ссоры с лордом Годриком. Он только и успел, что попрощаться со своим Домом. Я лично проводил его до кареты.
Гриффиндор показалось, что пол уходит из-под его ног.
Почему? Почему так случилось?
У них с Салазаром было множество ссор. Аннис права: недели не проходило, чтобы Гриффиндор и Слизерин не поцапались из-за какого-нибудь пустяка. А бывало, что и не из-за пустяка вовсе. Сколько было куда более веских причин для скандалов — но никогда…
Никогда…
До вчерашней ночи…
Годрик не заметил, что ноги отказываются служить ему, и даже почти не почувствовал, как дамы, испуганно подхватив его за руки, усадили в кресло. Гонт плавно отстранил леди Хельгу и, подойдя к Гриффиндору вплотную, сунул тому под нос какой-то флакончик. Годрик дернулся и резко сел в кресле. Он недовольно покосился на флакончик, однако, к удивлению собравшихся, промолчал.
Возникла тягостная пауза.
— И… что теперь? — решилась нарушить ее Хельга.
— Теперь, думаю, мы вернемся к выполнению своих обязанностей, — это прозвучало куда более сухо, чем того желала Ровена, однако она впервые в жизни не могла подобрать подходящих слов. — Годрик, если хочешь, я…
— Не надо, — голос Гриффиндора казался непривычно тихим, растеряв всю свою звучность. — Со мной все в порядке.
Он снизу вверх посмотрел на молодого барона, но лицо того ничего не выражало. Спокойная и равнодушная маска
Глава 13. Серая Леди и Кровавый Барон
Но как ни сладок мир подлунный -лежит тревога на челе…
Не обещайте деве юной
любови вечной на земле!
(С) Окуджава
— Какого черта…
Годрик, так за несколько лет и не отучившийся старательно избегать встреч с Грегори Гонтом, посчитал себя лично оскорбленным, застав его в башне Ровены. Барон не удостоил его ответом, продолжая свой путь. Гриффиндору ответила Хельга, коснувшаяся рукой его плеча.
— Годрик, успокойся… Его попросила прийти Ровена.
— Зачем ей понадобился этот хлыщ? — мрачно, но уже вполголоса поинтересовался мужчина.
Леди Хельга в ответ лишь пожала плечами.
Тем временем барон уже пересекал покои леди Ровены. Войдя в спальню, он остановился у самой двери.
Бледная женщина, без сил лежавшая на широкой кровати, еще сохранила остатки былой красоты. Черты лица все так же несли в себе утонченное благородство, а исхудавшая рука, покоящаяся поверх одеяла, была все также изящна.
Несколько минут прошли в молчании. Ровена собиралась с силами, а Грегори твердо решил не нарушать тишины первым. Наконец, леди заговорила:
— Подойдите, барон, — Гонт сделал несколько шагов вперед, но Ровена еле заметно качнула головой. — Сядьте. Сейчас не до приличий, а мне тяжело говорить, когда Вы стоите так далеко.
Грегори аккуратно присел на край ее кровати, и его глаза оказались на одном уровне с глазами Ровены, которую поддерживали высоко поставленные подушки.
Еще несколько минут тишины, и снова слова дались леди с трудом:
— Моя дочь несколько месяцев назад покинула Хогвартс.
Она сделала паузу, и Грегори вежливо ответил:
— Да. Вы говорили что-то о практическом обучении во Франции.
— Это ложь, — коротко произнесла Ровена и пристально взглянула на Гонта. — Я сказала так остальным, ибо мне было неловко признаваться в том, что моя дочь сбежала.
Грегори промолчал, но он не отводил взора от зеленых глаз леди. Помолчав, та продолжила:
— Я надеялась, что Хелена одумается и вернется. В конце концов, она никогда не позволяла себе ничего подобного. Она во всем была послушной и старательной дочерью. Я верила, что уж ей-то хватит ума не совершать необдуманных поступков.
— У меня никогда не было причин сомневаться в том, что леди Хелена — девушка в высшей мере благоразумная, — галантно произнес Гонт, однако внутри него все настороженно сжалась. Мужчина понимал, что леди пригласила его не просто для исповеди.
Страница 73 из 86
