Основатели

Девушка старательно внушала себе, что бояться ей нечего. Если он посланник матушки — то та могла бы выбрать и кого-нибудь посерьезнее. Барон Гонт — не воин, даром, что, покинув Хогвартс, прицепил на бок меч. Разве можно ждать от угрозы от человека, который вот уже половину ее жизни лишь смотрит на нее, так и не предпринимая активных действий? Нет, разумеется, он предпринимал: барон просил ее руки, он даже говорил с матушкой… Но, наткнувшись на отказ, остановился. Не то чтобы Хелене так уж нравилась напористость, однако она считала, что вправе ожидать большего.

В конечном итоге, признавалась себе молодая женщина, она сама не знала, чего именно хотела. Скорее всего — чтобы барона просто не было. Не обязательно вообще в мире, но желательно в обозримом пространстве.

Короче говоря, барон был последним человеком, кроме матери, которого Хелена хотела бы увидеть сейчас перед собой.

Последним — однако не самым страшным. По крайней мере, так говорила себе девушка, но не могла подавить предательской дрожи в ногах. Перед ней был какой-то другой Грегори Гонт, не такой, каким она помнила его по школе. Или это внешний мир так меняет людей, может, и сам барон видит перед собой кого-то другого, а не прежнюю Хелену?

От такой мысли по телу девушки прополз липкий ужас. Она не знала, почему эта идея показалась ей настолько страшной, однако Хелена буквально прилипла спиной к дереву, будто ища у него спасения.

— Леди Хелена, — барон медленно, как во сне, отвесил ей поклон, столь странно и даже нелепо смотрящийся среди леса. На груди у него сверкнуло что-то серебристое.

Ласточка. Вот, значит, кто направил этого человека сюда. Ах, Саласия, ах, подружка… неужели мысли о возможной выгоде для тебя оказались дороже решения той, кого ты называла сестрой? Что ж, тогда, наверное, Шляпа не ошиблась, когда отправила тебя в Дом твоего отца: ты поистине ему достойная дочь…

Грегори тем временем, собравшись с мыслями продолжал:

— Леди Хелена, я прибыл, чтобы отвезти Вас домой.

Даже голос его звучал по-иному: глухо и обреченно. В руке он сжимал свою палочку, однако направлена та был не на девушку, а в сторону. Это давало шанс… Если они не смогут договориться.

— Возможно, Вы чего-то не совсем понимаете, господин барон, — холодно произнесла Хелена. — Я вовсе не собираюсь домой. И уж тем более, — с неожиданной резкостью добавила она, — мой дом ни в коей мере не находится там, где Вы.

От этих слов Грегори вздрогнул, как если бы девушка отвесила ему пощечину. Он стиснул волшебную палочку так, что на мгновение показалось, будто он сейчас сломает ее пополам.

— Вы заблуждаетесь, — хрипло выдохнул Гонт. — Вы так многого не знаете…

— Меня не интересует то, что можете сообщить мне Вы, — отрезала Хелена. — Можете оставить свои мысли при себе!

— Это не мои мысли! — неожиданно огрызнулся Грегори. Он так долго искал ее, он так измучился… От усталости, которой он не чувствовал, пока подвеска тянула его на поиски, мужчина едва стоял на ногах, и лишь странная лихорадка, сжигающая душу, поддерживала его подобно огненному стержню. — Ваша мать отдала мне Вас в жены, и по праву супруга я забираю Вас обратно в Англию.

— Вы… Вы не посмеете! — лицо Хелены, в противоположность пылающему лицу Гонта, побелело. — Она… Она обещала мне, что никогда так со мною не поступит!

— Из-за любви нарушаются любые обещания, — выдохнул Грегори, сделав несколько шагов по направлению к девушке. Ей отступать было некуда: можно было бы обогнуть дерево, но тогда бы пришлось ненадолго отвлечься, а Хелена не могла отвести взгляда от горящих глаз барона. — Ваша мать любит Вас, и знает, что я сделаю Вас счастливой.

— Это неправда! — по-девчоночьи выкрикнула Хелена, нащупав и сжав свою светлую волшебную палочку. — Вы никогда не сможете сделать меня счастливой! Никого нельзя сделать счастливым против воли! А Вас… Вас я просто ненавижу.

Барон снова вздрогнул. Хелена, сама того не замечая, наносила ему удар за ударом, каждый из которых разрезал и без того измученную душу и все более и более замутнял разум.

— Вы сами не понимаете, что говорите, — голос Гонта был еле слышен. — Вы ведете себя как ребенок — беспечный, избалованный ребенок. Вы всегда были красивой, умной, милой девочкой. Любимицей как преподавателей, так и студентов. Вы привыкли, что все только рады выполнить любую Вашу прихоть. Разве здесь, в этом внешнем, чуждом мире Вы еще не поняли, что жизнь не так проста? Разве здесь Вы не столкнулись со злом, о котором прежде только читали, не различая особо, где вымысел, а где правда?

Теперь настала очередь души Хелены сжаться в испуганный комок. Все, что сказал сейчас барон, было правдой. Девушка действительно была неприятно удивлена окружающим миром, успела преисполниться отвращения и страха…

Но никогда, ни за что она не призналась бы в этом Гонту.