Основатели

У Хелены такая же цепочка — только со змейкой. Они… притягиваются. Чувствуют, где находится другая.

Что-то колыхнуло ее платье, и молодая женщина, опустив взгляд, увидела, как барон, опустившись на одно колено, склонил перед ней голову.

В следующее мгновение Грегори уже был на ногах, а еще через секунду покинул комнату. Саласия без сил опустилась в кресло. Не пожалеть бы потом об этом разговоре…

Барон передвигался быстрее Хелены, однако он по-прежнему не знал ее точного местонахождения. Кулон, врученный Грегори Саласией, позволял определить направление, но расстояние рассчитывать приходилось самому. В конце концов когда барону удалось установить, что беглянка где-то совсем недалеко, он оказался в лесистой местности на Балканах. Кажется, эти земли назывались Албанией, но Гонта мало заботила география. Чем ближе он подбирался к Хелене, тем сильнее билось его сердце. Теперь он путешествовал даже ночью, ибо сон не шел к его разгоряченному уму.

А Хелена тем временем блуждала по лесам отнюдь не для того, чтобы запутать следы. Погони она не ожидала с тех пор, как покинула Англию: о конечной цели ее пути знала лишь Саласия, а подруга, как была уверена Хелена, никому ее не выдаст.

Дорога до Балкан далась молодой женщине нелегко — пребывая в расцвете своей красоты, она невольно привлекала к себе взгляды. Попытка переодеться юношей ничего не дала — кажется, проблемы только увеличились вдвое. В результате ей пришлось наложить на себя отвлекающие чары, однако это лишило ее возможности путешествовать морем. Строгая леди Ровена воспитала дочь столь честной, что о том, чтобы тайком пробраться на корабль и длительное время воровством добывать себе пропитание, не могло быть и речи.

Собственно, и мир-то Хелена знала лишь по книгам, и бурлящая Европа привела ее в смятение. Если раньше девушке казалось, что в Хогвартсе жизнь бьет ключом, то теперь она была вынуждена признать, что заблуждалась. Самой себе она казалась домашним голубем, улетевшим из привычной голубятни в далекие страны.

Вот только возвращаться она не собиралась.

Хелена шла по лесу, не опасаясь нападений: отточенное практикой заклинание привычно скрывало ее от посторонних глаз. Однако, остановившись, чтобы передохнуть, она поняла, что кто-то идет за ней. Не просто находится рядом — а именно спешит по ее следам.

Маггл никогда бы не разглядел ее сквозь чары, значит, это волшебник. Что бы ни думала Ровена об уме Хелены, та все-таки была дочерью своей матери. Заставив заметавшиеся мысли упорядочиться, молодая женщина попыталась рассуждать логически.

Посторонним магам она ни к чему. Более того, мимо последних поселений она проходила третьего дня, и если бы она заинтересовала кого-либо, ее догнали бы давно. Да и заклинание отвлекает внимание всех, не разбирая, маггл человек или нет.

Значит, тот, кто преследует ее, знает, кого ищет и как искать. Последнее пугало больше всего: даже если ее разыскивают посланники матери, как они смогли обнаружить ее местонахождение?

Хелена нащупала в своей сумке диадему матери. На тонком металлическом ободе были выгравированы слова «Ума палата дороже злата». Хелена разделяла это мировоззрение, потому и взяла диадему. Ей так хотелось быть лучше…

Ничего у нее не получилось. Волшебная диадема не прибавила ей ума — лишь пробуждала каждый раз угрызения совести из-за побега, и девушка спрятала ее от греха подальше. Она решила воспользоваться артефактом позже, когда достигнет Константинополя и сможет отточить свое образование до нужного уровня.

В любом случае, Хелена не собиралась возвращать диадему, и даже если ей не удастся отбиться от посланников матери, эту вещь она не отдаст. Оглядевшись, девушка заметила неподалеку дерево с глубоким дуплом. Привстав на цыпочки, она как можно дальше запихнула туда диадему и присыпала прошлогодними листьями, чтобы металлический блеск не выдал ее.

Хелена только успела отойти от дерева и нащупать под плащом волшебную палочку, чтобы в случае чего воспользоваться ею, когда перед ней появился высокий черноволосый мужчина.

Девушка негромко ахнула. Она узнала его — и в то же время ей вдруг показалось, что видит его впервые. Так или иначе — таким она не видела барона никогда. Куда девались холодность и безразличие? Ранее бледное лицо барона приобрело лихорадочный румянец, и глаза горели такой решительностью, что Хелена невольно попятилась, пока не уперлась спиной в ствол дерева.

Грегори тоже остановился. Он не сразу разглядел молодую женщину, однако подвеска покалывала и тянула в сторону, в которой, приглядевшись, барон разглядел будто некую дымку. Недолго думая, он вынул волшебную палочку и произнес:

— Фините Инкантатем!

Маскирующие чары спали, и некоторое время беглянка и преследователь молча смотрели друг на друга.

— Ну здравствуйте, господин барон, — первой заговорила Хелена.