Основатели

лед тает! Нет, он раскалывается на куски, раня мне грудь. Неужели Вы никогда не испытывали ничего подобного?

Сэл резко поднялась и отвернулась к камину.

— Нет, — холодно ответила молодая женщина. — И не желаю испытывать. С меня вполне хватает того, что я волнуюсь за отца и беспокоюсь за сына. Меньше всего на свете я желаю полюбить мужчину так, как это описываете Вы. Я счастлива, будучи замужем за Вашим братом, лучшего супруга не стоит и желать. Смею надеяться, что и он доволен мною. Но наши отношения основаны на взаимном уважении, упаси меня господь полюбить!

Барон прикрыл глаза. Он всегда уважал дочь своего Мастера, но сейчас, когда она являлась единственной ниточкой, ведущей к Хелене, если ему ради ответа нужно будет вытрясти из нее душу-он сделает это.

Однако Саласия заговорила раньше, чем он успел что-либо предпринять.

— Я не знаю, как Вы собрались осуществлять задуманное, — Сэл снова повернулась к барону лицом. — Грегори, да поймите Вы, что дело не в Вас. По крайней мере, не только в Вас. От Джильбертуса я узнала об одной сцене, при которой он присутствовал более двадцати лет назад: сцене между родителями Хелены. Он видел не все, но насколько я поняла, отношения были накалены до предела. Кажется, с тех пор Хелена просто не доверяет мужчинам. Она, как и ее мать, не желает, чтобы замужество связало ей руки. Но если у леди Ровены не было выбора — ее воля никого не интересовала, то Хелена получила возможность отстаивать свою свободу.

— Разве Вы пленница моего брата? — глухо спросил барон. — Разве Вы не обладаете волей, которой может позавидовать любая женщина? Разве не безмерное уважение и почет окружают Вас? Можете поверить, я сделаю для Хелены не меньше!

Саласия, казалось, боролась с собой. Умом она была согласна с Грегори: молодая женщина тоже считала, что Хелене не стоило уезжать. Сэл умела быть интересной и привлекательной, однако по-настоящему сходилась с людьми очень тяжело. Ей так не хватало подруги! Если бы они все четверо жили бы вместе — это было бы прекрасно.

С другой стороны, она не могла не уважать выбор подруги. В конце концов, Хелена имела право выбирать…

Но, опять же, Саласия не могла не помнить бледное лицо Хелены, когда та ненадолго заехала к ним. Джильбертуса тогда не было дома, и подруги получили несколько часов в свое распоряжение. Хелена рассказала, как сбежала из Хогвартса, и показала диадему, похищенную у леди Ровены. Показала с какой-то отчаянной откровенностью, нервно сжимая тонкий обод чуть вздрагивающими руками. Саласии так хотелось удержать подругу, но та будто в горячке старалась вырваться за пределы с детства знакомого ей круга. Хелена не осталась даже на ночь, к вечеру покинув дом Гонтов.

Сэл устало вздохнула. У нее тоже есть право выбора, и она его сделала.

— Хелена уехала в Византию, — негромко произнесла молодая женщина, но на барона ее слова подействовали будто удар молнии. Он стремительно бросился к Сэл и сжал ее тонкие руки в своих.

— В Византию? Но зачем… Впрочем, неважно, — перебил Грегори сам себя. — Она не говорила, куда именно?

— Нет, — Саласия покачала головой. — Она просто упомянула, что хочет увидеть Византию.

— Она аппарировала? — продолжал расспросы барон.

— Хелена не умеет аппарировать, — ответила Сэл. — Я до замужества, а она до побега ни разу не покидали границ Хогвартса. Хелена говорила, что хотела бы научиться — но вряд ли у нее на это было время. К тому же чтобы аппарировать так далеко, в столь чуждое место, нужен большой опыт.

Грегори сосредоточено кивнул. Он понимал, что потратит на поиски месяцы, если не годы. Пересечь всю Европу в поисках одной-единственной девушки — это было такое сказочное безумство, что, наверное, и брат, и Мастер Салазар немало бы над ним посмеялись, однако барон был полон решимости посвятить этим поискам хоть всю свою жизнь.

Саласия наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Она видела, как в его черных глазах на мгновение мелькнуло отчаянье, а потом воцарилась мрачная уверенность. Подбородок решительно выдвинулся вперед, и морщинка между бровей разгладилась, как у человека, успокоившегося принятым решением.

Барон склонился к руке своей невестки, прощаясь. Он уже развернулся и сделал несколько шагов к двери, когда Сэл, определившись со своими чувствами, окликнула его. Грегори устало, неохотно повернулся к ней — все его мысли были уже далеко от Англии. Однако Саласия уже снимала с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой болталась изящная подвеска в виде раскинувшей крылья ласточки. Молодая женщина протянула украшение барону, и тот вздрогнул, когда ласточка коснулась его руки.

— Что… что это? — спросил он, не сводя взгляда с серебристого силуэта.

— Я в детстве выпросила у отца, — не смотря на него, произнесла Саласия. — Для нас с Хеленой. Мы вычитали об этом в какой-то книге, и нам очень хотелось заполучить нечто подобное.