Как достойно ответить, если тебя пытаются изнасиловать…

— Ну, так, — нехотя произнес Северус. — У меня на спине и на затылке глаз нет, а хотелось бы иметь их там.

— Смотри, тебе нужна еще одна палочка, нелегальная. Да подожди ты отмахиваться! Я дело говорю! Во-первых, опять же, если у тебя палочку отберут, ты выхватываешь в подходящий момент запасную и валишь этих мразей! Во-вторых, если будешь применять Сектумсемпру или Непростительные — твоя легальная палочка будет чиста — на ней ничего компрометирующего не будет. А вторую нужно будет надежно припрятать и все! Дело в шляпе! Понял, о чем я? — торжествующе закончил Рич.

— Ага, понял, только где я возьму денег на новую палочку? — ядовито спросил Снейп, у которого в данный момент не было ни гроша.

— Есть один господин, — загадочно произнес Шон. — Тут уместен прямой бартер — ты ему запрещенное Зелье, а он тебе — новую незасвеченную и незарегистрированную палочку! В точности такую же, как твоя.

Северус заметно оживился, как только речь зашла о Зелье. Это он мог с закрытыми глазами.

— Когда? И где? — нетерпеливо спросил он, собирая раскиданные вокруг учебники.

— Да завтра же свяжемся, а может, если повезет, и сегодня! — сказал Эйвери. — Мы и сами заинтересованы, понимаешь, не хотим, чтобы ты пострадал, если нас не окажется рядом.

Х-Х-Х

Следующие три дня ознаменовались несколькими событиями: прислали записывающий кристалл для Снейпа, который тут же надел его на шею, и который невозможно было снять с шеи носителя без соответствующего заклинания и Северус тайком сварил в лаборатории под предлогом помощи Слагхорну запрещенное зелье наркотического характера. Совесть его не мучила абсолютно, потому что от этого заказа напрямую зависело лично его душевное и физическое здоровье. Палочку ему прислали в Хогсмид, до востребования, как и было оговорено в письме. Оттуда же он отправил и флакон с зельем. Сделка было весьма выгодна обеим сторонам. Зелья такой чистоты и качества мало кто варил, а Северус был виртуозом, будь то яд, Амортенция или Феликс Фелицис.

Итак, камень на шее, под Чарами Невидимости, новая, опробованная мощная палочка черного дерева с сердцем дракона, идентичная старой — привязана к ноге, как раньше привязывали стилеты подвязкой к бедру гламурные дамы-убийцы. Юноши долго думали, куда приспособить оружие и ничего лучше не нашли, чем спрятать под мантию. Оттуда ее нельзя будет достать Экспеллиармусом, а уж выхватить можно, встав на колени или четвереньки, как и ожидалось в самых плохих предчувствиях Северуса.

Но в этот раз он не собирался опозориться так, как у озера. Он мог вытерпеть многое — насмешки над внешним видом и финансовым положением, то, что по Трансфигурации ему предсказуемо занижали оценки, что его наказывали наравне, а то и более несправедливо, нежели настоящих зачинщиков, даже то, что Лили окончательно отвернулась от него… Но только не насилие. Единственное, что у него осталось в этой жизни — это знания, разработки и новые рецепты, изучение столь манящих Темных Искусств и конечно, собственные честь и достоинство. Пока он мог давать отпор и обороняться — он был целым. Если бы случилось страшное — неизвестно, как бы он жил дальше. Это стало бы последней каплей.

Северус думал, что если бы такое случилось, ему терять было бы нечего — он просто-напросто подкараулил бы обидчиков и просто разрубил бы их всех на куски, а потом пошел бы в Аврорат или выпил мгновеннодействующего яду. Просто потому, что он сам — последнее, что осталось у него. Не считая друзей, конечно.

Так что, когда он, задержавшись вечером в лаборатории за варкой зелий для Больничного Крыла, увидел выходящих из-за угла невесть как тут оказавшихся Мародеров, всех четверых, он не удивился ни капельки, потому что знал, что или сейчас он разберется раз и навсегда, или же в живых не останется никто из пятерых. Его жизнь в данный момент мало стоила, и он решил, что больше никакого унижения и позора он не допустит. Слишком долго терпел выходки гриффиндорской четверки, которая упиваясь своей наглостью и безнаказанностью, распоясалась окончательно.

Попытки сопротивления были задавлены на корню: Петтигрю упал, сраженный его Петрификусом, Люпин покрылся огромными прыщами, когда палочка, вырванная двойным заклинанием Поттера и Блэка, откатилась далеко в сторону. Поттер, держа его на прицеле, медленно обходил со спины, а Блэк хлопотал над Люпином, но тщетно, такие гнойники выводились только мазью Помфри. На Петтигрю предсказуемо не обращали внимания, и тот тихонечно лежал у стеночки. Наконец Блэк оставил в покое старосту и глумливо осклабясь, тоже подошел к прижавшему к резному барельефу Снейпу.

— На колени, Сопливус! Говорил же я тебе, что попадешься! И будет тебе очень-очень больно и плохо! — присвистывая от восторга и возбуждения вещал Поттер, у которого мелко дрожали руки от предвкушения унижения врага.

— Да пошел ты, дерьмо собачье! — Северус, тяжело дыша, положил руку на грудь и нажал пальцем на изумруд в кулоне.