Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Корделия любит своего мужа и желает ему только хорошего. И все же у них происходит сложный, тяжелый разговор. Как когда-то, в первые годы брака, когда у них случались настоящие баталии из-за столкновения барраярской и бетанской культур…
Добавить в моё избранное
9 мин, 35 сек 20137
Пока за ужином Эйрел рассказывал про Джоула, попутно жестикулируя вилкой, Корделия слушала его, но едва он сделал паузу, чтобы отправить в рот кусок, то тут же вставила свое:
— К тому же он потрясающе привлекательный мужчина.
Вот уже четыре дня Эйрел ожидал ее следующего шага — и дождался. Он продолжал жевать, глядя в тарелку, и тем временем прикидывал, какой у него сейчас есть выбор. Вряд ли получится все отрицать или изобразить полнейшее неведение.
Джоул потрясающе привлекателен — это объективный факт. И Эйрел понимал, что только что рассказывал ей о своем секретаре пять минут подряд без передышки. Не в первый раз он заводил с Корделией долгий разговор про Джоула — как и про многих других своих людей. И ни разу за два десятилетия у него не возникало ощущения, что этого делать не стоит. Только не с ней. С Корделией говорить было безопасно.
Однако она что-то замышляла, уже четыре дня. Только теперь он понял, что именно. Тем вечером в библиотеке она сказала: «Я с вами на одной стороне» — словно…
Он отложил столовые приборы и потер лоб. Прошло много лет с тех пор, как у них случались настоящие баталии из-за столкновения культур. До этой минуты он думал, что все темы для таких споров они просто исчерпали, за двадцать-то лет. Однако теперь Эйрел недоумевал, что заставило его так ошибиться. Столь безудержный оптимизм — не его стиль.
— Милый капитан, — отозвался он чуть устало, даже не озаботившись предварительно оглядеться. Они точно были наедине. Корделия не затеяла бы разговор об этом, будь в комнате кто-то из слуг: она знала, что такой капкан надо ставить с глазу на глаз.
Корделия ничего не прибавила в ответ. Подняв глаза, Эйрел увидел, что она его молча меряет его взглядом. Интересно, как далеко они зайдут в своем безмолвном споре. Корделия не потрудилась ни повторить свое замечание, ни прояснить его смысл. Игра начата, сейчас она в стадии открытого гамбита, и они оба это понимают. Эйрел ни на минуту не поверил, что на этом Корделия и остановится. По его прежним обмолвкам она уже составила достаточно полное представление и о том, как обстояли у него дела с Джесом, пока все совсем не испортилось, и то, что у него в жизни были и другие мужчины. Кроме того, он прекрасно понимал, что на Колонии Бета брак — это нечто более… гибкое.
Интересно, что из его недавних слов натолкнуло ее на мысль, что он предпочел бы бетанский подход к делу? Почему именно теперь, спустя двадцать лет брака? Почему именно Джоул, а не любой из тех мужчин, о которых он, бывало, с таким жаром ей рассказывал? Что ж, похоже, самостоятельно эту загадку ему не раскусить.
— А почему ты об этом заговорила? — наконец-то спросил он. За целую жизнь у него сложилась крепкая привычка избегать прямых упоминаний этой темы вслух, но он знал, что Корделия понимает, о чем он ее спросил на самом деле.
Корделия, слегка склонив голову, внимательно разглядывала его физиономию. Эйрел оперся ладонями о колени: аппетит как-то пропал, зато стакан с вином выглядел все более привлекательным.
— Потому что мне доставляет радость, когда счастлив ты, — ответила она наконец. И в этом он верил ей абсолютно и без оговорок.
Эйрел решил пренебречь хорошими манерами и поставил локти на стол. Так было удобнее прятать лицо в ладонях.
— А я и счастлив, — подтвердил он, не поднимая головы. Может, сию секунду по его виду это и не особо заметно, но все же он говорит правду, и Корделия это знает, так же, как знает он, когда слышит правду из ее уст. На Барраяре царит мир. Грегор доверяет своему премьер-министру, и его собственная вера в Грегора вознаграждается ежечасно. Майлз с успехом учится в Академии. Округ не в большем беспорядке, чем всегда. У него есть Корделия, и ему не нужен никто больше. Да, он счастлив.
— Не будь оно так, я бы не завела об этом разговор, — заверила его Корделия. — Но у счастья нет предела, дорогой мой. Всегда можно прибавить к нему еще немного.
Плечи Эйрела дрогнули; определенно, этот ком в груди был смех, только молчаливый и сдавленный. Он наконец-то посмотрел прямо на жену.
— О, да, я всегда в состоянии обзавестись новой язвой! Всегда могу устроить себе дополнительные поводы поволноваться, не дестабилизирую ли я своим личным скандалом правительство, не говоря уже о том, чтобы привести к краху карьеру блестящего офицера, которого… — Пауза. Эйрел видел, как глаза Корделии вспыхнули обостренным вниманием, как она ждет, что же за слово он подберет. Он обуздал свой нрав, призвал все хладнокровие и ровно закончил: — Которого я нахожу потрясающе привлекательным, это верно.
Корделия сверкнула изумленной улыбкой — о да, он был еще в состоянии ее удивить, сейчас и снова — и опустила взгляд в свою тарелку. Эйрел уже начал мысленно формулировать следующий довод в их споре, когда она произнесла:
— Полагаю, ты прав. Я как-то упустила это из вида. Конечно, это было бы чрезмерным риском.
— К тому же он потрясающе привлекательный мужчина.
Вот уже четыре дня Эйрел ожидал ее следующего шага — и дождался. Он продолжал жевать, глядя в тарелку, и тем временем прикидывал, какой у него сейчас есть выбор. Вряд ли получится все отрицать или изобразить полнейшее неведение.
Джоул потрясающе привлекателен — это объективный факт. И Эйрел понимал, что только что рассказывал ей о своем секретаре пять минут подряд без передышки. Не в первый раз он заводил с Корделией долгий разговор про Джоула — как и про многих других своих людей. И ни разу за два десятилетия у него не возникало ощущения, что этого делать не стоит. Только не с ней. С Корделией говорить было безопасно.
Однако она что-то замышляла, уже четыре дня. Только теперь он понял, что именно. Тем вечером в библиотеке она сказала: «Я с вами на одной стороне» — словно…
Он отложил столовые приборы и потер лоб. Прошло много лет с тех пор, как у них случались настоящие баталии из-за столкновения культур. До этой минуты он думал, что все темы для таких споров они просто исчерпали, за двадцать-то лет. Однако теперь Эйрел недоумевал, что заставило его так ошибиться. Столь безудержный оптимизм — не его стиль.
— Милый капитан, — отозвался он чуть устало, даже не озаботившись предварительно оглядеться. Они точно были наедине. Корделия не затеяла бы разговор об этом, будь в комнате кто-то из слуг: она знала, что такой капкан надо ставить с глазу на глаз.
Корделия ничего не прибавила в ответ. Подняв глаза, Эйрел увидел, что она его молча меряет его взглядом. Интересно, как далеко они зайдут в своем безмолвном споре. Корделия не потрудилась ни повторить свое замечание, ни прояснить его смысл. Игра начата, сейчас она в стадии открытого гамбита, и они оба это понимают. Эйрел ни на минуту не поверил, что на этом Корделия и остановится. По его прежним обмолвкам она уже составила достаточно полное представление и о том, как обстояли у него дела с Джесом, пока все совсем не испортилось, и то, что у него в жизни были и другие мужчины. Кроме того, он прекрасно понимал, что на Колонии Бета брак — это нечто более… гибкое.
Интересно, что из его недавних слов натолкнуло ее на мысль, что он предпочел бы бетанский подход к делу? Почему именно теперь, спустя двадцать лет брака? Почему именно Джоул, а не любой из тех мужчин, о которых он, бывало, с таким жаром ей рассказывал? Что ж, похоже, самостоятельно эту загадку ему не раскусить.
— А почему ты об этом заговорила? — наконец-то спросил он. За целую жизнь у него сложилась крепкая привычка избегать прямых упоминаний этой темы вслух, но он знал, что Корделия понимает, о чем он ее спросил на самом деле.
Корделия, слегка склонив голову, внимательно разглядывала его физиономию. Эйрел оперся ладонями о колени: аппетит как-то пропал, зато стакан с вином выглядел все более привлекательным.
— Потому что мне доставляет радость, когда счастлив ты, — ответила она наконец. И в этом он верил ей абсолютно и без оговорок.
Эйрел решил пренебречь хорошими манерами и поставил локти на стол. Так было удобнее прятать лицо в ладонях.
— А я и счастлив, — подтвердил он, не поднимая головы. Может, сию секунду по его виду это и не особо заметно, но все же он говорит правду, и Корделия это знает, так же, как знает он, когда слышит правду из ее уст. На Барраяре царит мир. Грегор доверяет своему премьер-министру, и его собственная вера в Грегора вознаграждается ежечасно. Майлз с успехом учится в Академии. Округ не в большем беспорядке, чем всегда. У него есть Корделия, и ему не нужен никто больше. Да, он счастлив.
— Не будь оно так, я бы не завела об этом разговор, — заверила его Корделия. — Но у счастья нет предела, дорогой мой. Всегда можно прибавить к нему еще немного.
Плечи Эйрела дрогнули; определенно, этот ком в груди был смех, только молчаливый и сдавленный. Он наконец-то посмотрел прямо на жену.
— О, да, я всегда в состоянии обзавестись новой язвой! Всегда могу устроить себе дополнительные поводы поволноваться, не дестабилизирую ли я своим личным скандалом правительство, не говоря уже о том, чтобы привести к краху карьеру блестящего офицера, которого… — Пауза. Эйрел видел, как глаза Корделии вспыхнули обостренным вниманием, как она ждет, что же за слово он подберет. Он обуздал свой нрав, призвал все хладнокровие и ровно закончил: — Которого я нахожу потрясающе привлекательным, это верно.
Корделия сверкнула изумленной улыбкой — о да, он был еще в состоянии ее удивить, сейчас и снова — и опустила взгляд в свою тарелку. Эйрел уже начал мысленно формулировать следующий довод в их споре, когда она произнесла:
— Полагаю, ты прав. Я как-то упустила это из вида. Конечно, это было бы чрезмерным риском.
Страница 1 из 3
