Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Чем закончилась супружеская жизнь Эзара, или последний императорский подарок жене.
Добавить в моё избранное
9 мин, 49 сек 5429
В проблему это превратилось не сразу.
Сперва император привычно ворчал на Негри: «Опять подняла крик, что посторонние во дворце? Если твои парни ворон ловят, голову сниму, не только погоны. На сканерах чисто, говоришь? Вот черт. Чем образованней дамочка, тем страннее бредни приходят ей в голову. Иди, скажи миледи моей жене, дуре вздорной, что сам на пороге ее комнат ляжешь, а злоумышленников не пустишь. Иди, я сказал!»
Потом он все же решил зайти в покои императрицы и заверить ее в безопасности самолично. Это оказалось ошибкой. Смешно вспомнить, как он отступал к двери и думал только о том, чтобы не оставить синяков, когда перехватывал пухлые белые руки, с неженской силой обрушивающие на него удары под аккомпанемент яростного: «Я не дам тебе меня убить, не дам, не дам!»
В последующие дни императрица то пылала беспричинным гневом, пока, к счастью, не стоившим увечий ни одной из служанок, то часами сидела, погрузившись в оцепенелую мрачность и отказываясь видеть даже сына. Потом отвращение к жизни сменилось приступом активности, и она затеяла у детской кроватки настоящую драку с нянькой и требовала, переходя от угроз к воплям, собрать сына и ехать, немедленно ехать отсюда прочь, потому что во дворце заложена бомба и крыша сейчас рухнет.
Единственная эзаровская попытка поговорить закончилась безобразным скандалом и потоком брани, какую не всякая кабацкая жена умеет обрушить на своего мужа. Он даже подумал, что стоило бы приструнить супругу в постели, но после рождения принца он дал слово, что отныне ее не тронет. В ее годы вряд ли она выносит второго ребенка, а больше он в ее спальне ничего не забыл. И их чувство было взаимно.
Но сейчас надо было что-то делать. Пришлось преодолеть стыд сильного мужчины, который держит в руках целую страну, но отчего-то не может справиться с одной капризной бабой, и обратиться за советом к зятю. Ксав с его женой-бетанкой лучше разбирался и в медицине, в вывертах женской эмансипации, и в капризах собственной младшей сестры, но сказал только: «Сам не понимаю. Либо она притворяется из-за какой-то обиды — тебе лучше знать, что вы с ней не поделили, — либо… пусть свое скажут врачи».
Вскоре на императорский стол легло заключение, неопределенное, как обещание жениться, и опасное, как неразорвавшийся снаряд.
«Известные методы лечения не дают достоверного улучшения», «сопряженный с потрясениями ситуативный невроз», «при должном надзоре не угрожает жизни пациента», «психический дисбаланс, возможно, имеет врожденную этиологию»… Тьфу!
— Ну? С медиками ты закончил? Надзор, подписка о неразглашении? — Император раздраженно мерил шагами кабинет. Негри только молча кивнул. — У этих коновалов так и не хватило духу написать в диагнозе «наследственное безумие», а я должен разбирать теперь их каракули… Кстати, ты так уж уверен, что твои умники-эксперты попросту не соврали?
— Я проверял троих из них под фаст-пентой, сэр. — Негри предвидел и этот вопрос.
— Моя драгоценная женушка не могла, как Ксав, пойти в своего отца, ей непременно надо было принести в крови эту пакость? — проворчал он, ни к кому не обращаясь.
Это значило, что такими трудами зачатый мальчишка, спокойно сопящий сейчас в кровати и обещающий в далеком будущем вырасти легитимным правителем империи, несет в крови бомбу замедленного действия. Особенно если потенциально больного ребенка будет воспитывать неуравновешенная мать.
— Как мой сын?
Может, «бомба» и не сработает? Ведь добрая половина форских семей способна похвастаться безумной родней. Дружище Петр, скажем, сам — наполовину Форратьер и к тому же правнук«стеклянной графини», а с мозгами у него все в порядке. Да и сестра Безумного Юрия до недавнего времени вела себя полностью здраво. И даже сейчас он не мог быть твердо уверен в ее нездоровье. Ладно бы она у всех на глазах билась в припадке, заговаривалась, кинулась на него с ножом…
— Я усилил надзор за ребенком в те минуты, когда миледи находится поблизости. — Негри его правильно понял. Сейчас мать сама по себе представляет для Зерга большую опасность, чем дурная наследственность. Но оба знали, что это только временная мера. И проблемы придется решать по мере их поступления.
Императрица, которая не держит себя в руках, не способна исполнять те немногочисленные, но важные церемониальные обязанности, для которых и нужна Хозяйка дворца. Неуравновешенная мать не воспитает кронпринца как должно, а, наоборот, вырастит из него психопата. Безумная императорская супруга… Вот черт!
— Я мог бы ее отослать подальше от ребенка и двора, если бы развелся, — вздохнул император, оседлывая табурет. Даже гневаться не хотелось. Он чувствовал себя дураком. Если призраки существуют, то Юрий, должно быть, заливается хохотом, бестелесной тенью болтаясь где-нибудь под потолком.
— Развод был бы ошибкой, сир, — понимающе хмыкнул Негри.
А то он сам не знает.
Сперва император привычно ворчал на Негри: «Опять подняла крик, что посторонние во дворце? Если твои парни ворон ловят, голову сниму, не только погоны. На сканерах чисто, говоришь? Вот черт. Чем образованней дамочка, тем страннее бредни приходят ей в голову. Иди, скажи миледи моей жене, дуре вздорной, что сам на пороге ее комнат ляжешь, а злоумышленников не пустишь. Иди, я сказал!»
Потом он все же решил зайти в покои императрицы и заверить ее в безопасности самолично. Это оказалось ошибкой. Смешно вспомнить, как он отступал к двери и думал только о том, чтобы не оставить синяков, когда перехватывал пухлые белые руки, с неженской силой обрушивающие на него удары под аккомпанемент яростного: «Я не дам тебе меня убить, не дам, не дам!»
В последующие дни императрица то пылала беспричинным гневом, пока, к счастью, не стоившим увечий ни одной из служанок, то часами сидела, погрузившись в оцепенелую мрачность и отказываясь видеть даже сына. Потом отвращение к жизни сменилось приступом активности, и она затеяла у детской кроватки настоящую драку с нянькой и требовала, переходя от угроз к воплям, собрать сына и ехать, немедленно ехать отсюда прочь, потому что во дворце заложена бомба и крыша сейчас рухнет.
Единственная эзаровская попытка поговорить закончилась безобразным скандалом и потоком брани, какую не всякая кабацкая жена умеет обрушить на своего мужа. Он даже подумал, что стоило бы приструнить супругу в постели, но после рождения принца он дал слово, что отныне ее не тронет. В ее годы вряд ли она выносит второго ребенка, а больше он в ее спальне ничего не забыл. И их чувство было взаимно.
Но сейчас надо было что-то делать. Пришлось преодолеть стыд сильного мужчины, который держит в руках целую страну, но отчего-то не может справиться с одной капризной бабой, и обратиться за советом к зятю. Ксав с его женой-бетанкой лучше разбирался и в медицине, в вывертах женской эмансипации, и в капризах собственной младшей сестры, но сказал только: «Сам не понимаю. Либо она притворяется из-за какой-то обиды — тебе лучше знать, что вы с ней не поделили, — либо… пусть свое скажут врачи».
Вскоре на императорский стол легло заключение, неопределенное, как обещание жениться, и опасное, как неразорвавшийся снаряд.
«Известные методы лечения не дают достоверного улучшения», «сопряженный с потрясениями ситуативный невроз», «при должном надзоре не угрожает жизни пациента», «психический дисбаланс, возможно, имеет врожденную этиологию»… Тьфу!
— Ну? С медиками ты закончил? Надзор, подписка о неразглашении? — Император раздраженно мерил шагами кабинет. Негри только молча кивнул. — У этих коновалов так и не хватило духу написать в диагнозе «наследственное безумие», а я должен разбирать теперь их каракули… Кстати, ты так уж уверен, что твои умники-эксперты попросту не соврали?
— Я проверял троих из них под фаст-пентой, сэр. — Негри предвидел и этот вопрос.
— Моя драгоценная женушка не могла, как Ксав, пойти в своего отца, ей непременно надо было принести в крови эту пакость? — проворчал он, ни к кому не обращаясь.
Это значило, что такими трудами зачатый мальчишка, спокойно сопящий сейчас в кровати и обещающий в далеком будущем вырасти легитимным правителем империи, несет в крови бомбу замедленного действия. Особенно если потенциально больного ребенка будет воспитывать неуравновешенная мать.
— Как мой сын?
Может, «бомба» и не сработает? Ведь добрая половина форских семей способна похвастаться безумной родней. Дружище Петр, скажем, сам — наполовину Форратьер и к тому же правнук«стеклянной графини», а с мозгами у него все в порядке. Да и сестра Безумного Юрия до недавнего времени вела себя полностью здраво. И даже сейчас он не мог быть твердо уверен в ее нездоровье. Ладно бы она у всех на глазах билась в припадке, заговаривалась, кинулась на него с ножом…
— Я усилил надзор за ребенком в те минуты, когда миледи находится поблизости. — Негри его правильно понял. Сейчас мать сама по себе представляет для Зерга большую опасность, чем дурная наследственность. Но оба знали, что это только временная мера. И проблемы придется решать по мере их поступления.
Императрица, которая не держит себя в руках, не способна исполнять те немногочисленные, но важные церемониальные обязанности, для которых и нужна Хозяйка дворца. Неуравновешенная мать не воспитает кронпринца как должно, а, наоборот, вырастит из него психопата. Безумная императорская супруга… Вот черт!
— Я мог бы ее отослать подальше от ребенка и двора, если бы развелся, — вздохнул император, оседлывая табурет. Даже гневаться не хотелось. Он чувствовал себя дураком. Если призраки существуют, то Юрий, должно быть, заливается хохотом, бестелесной тенью болтаясь где-нибудь под потолком.
— Развод был бы ошибкой, сир, — понимающе хмыкнул Негри.
А то он сам не знает.
Страница 1 из 3
