Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Корделия любит своего мужа и желает ему только хорошего. И все же у них происходит сложный, тяжелый разговор. Как когда-то, в первые годы брака, когда у них случались настоящие баталии из-за столкновения барраярской и бетанской культур…
Добавить в моё избранное
9 мин, 35 сек 20138
Эйрел молча открыл рот, захлопнул и лишь потом согласился довольно глупым:
— Ну да.
Отметь Корделия хоть словом бессмысленность этой реплики, разгляди он в ее поднятом взгляде хоть малейший намек на торжество… Тогда он мог бы ожесточиться, восстать против ее явной попытки манипуляции или хотя бы убедить себя, что сделал это. Но они прожили вместе слишком долго, чтобы такой ход шел в расчет. Они видели друг друга насквозь, и не было смысла возмущаться прекрасно знакомыми приемами.
А сейчас Корделия выглядела так искренне, тихо и ненавязчиво огорченной — что случалось нынче редко… когда же она успела понизить свои стандарты ради Барраяра? — что ее слова болезненно его царапнули.
— Конечно, — отозвалась она. — Я знаю.
Несколько часов спустя Эйрел лежал в постели и глядел, как его жена раздевается перед сном. Она подошла к кровати, он раскрыл руки, и она тотчас с улыбкой легла и прижалась к нему, давая себя обнять. Хотелось стиснуть ее крепко-крепко, но он сдержался и только нежно провел рукой по волосам. В ее рыжей шевелюре уже обильно проглядывала седина; вот только с такого близкого расстояния было видно, что у седых волос — рыжие корни.
Корделия начала подкрашивать волосы, искусственно добавляя в них седины, когда Майлзу было лет пять. Элис подсказала ей, что аргумент «Я родила Майлза, когда мне было уже за тридцать» — вполне приемлемое объяснение тому, почему у нее больше нет детей. Тогда Корделия вдруг поняла, что по барраярским стандартам она вступает в средний возраст, хотя на самом деле ее бетанские гены гарантировали, что она будет считаться молодой еще несколько десятилетий. Она искусственно себя старила, чтобы выглядеть по барраярским меркам подходящей женой для Эйрела. Если Эйрелу повезет, он доживет до того, как она действительно достигнет этих«средних лет». Корделия рядом с ним была точно спутник, навечно зависший на геостационарной орбите в тени планеты, над линией терминатора.
Конечно, это был ее собственный выбор. Но Эйрелу было страшно представить, что этот выбор мог бы оказаться иным. В расцвете лет она сделала из себя немолодую барраярку — ради него. И, услышав сегодня вечером из ее уст предложение сделаться чуть больше бетанцем, он не перевел это в поддразнивание. Просто не смог представить себе это. Не набрался духу ответить «нет» или честно признаться, что это предложение его пугает. Ее слова до сих пор звучали у него в ушах напоминанием, что так и не ответил.
— Корделия, — проговорил он тихо, пропуская сквозь пальцы пряди ее волос, — мне доставляет радость, когда ты счастлива.
Ее словно током ударило; Эйрел мог бы поклясться, что ее волосы на мгновение буквально стали дыбом. Она резко села в постели.
— Эйрел, милый, нет! Не надо так. Это не проверка и не… нет, я категорически запрещаю тебе соблазнять своего секретаря, чтобы доставить удовольствие мне.
Эйрел выдохнул и криво улыбнулся.
— Я и не собирался.
Корделия покачала головой и снова легла рядом, обвив его плечи рукой и чуть подтолкнув вниз, чтобы самой держать мужа в объятиях. Он повиновался с привычной легкостью, умостил голову на мягкой груди, зная, что может лечь на Корделию всем своим весом и ее этим не стеснит. Теперь уже она потрепала его по волосам.
Он прикрыл глаза и задумался. Не будь это так…
— Я понимаю, что твой опыт знакомства с внебрачными отношениями был однозначно негативным, — заметила Корделия тоном более мягким и теплым, чем того требовало это скрупулезно точное определение. — — Не стоило мне подкидывать тебе эту идею. Можно было догадаться, что ты только разнервничаешься совершенно не по делу…
Эйрел вздохнул и провел рукой по боку жены — здесь был изгиб, словно нарочно созданный под его ладонь.
— Все, о чем я могу думать — что убил бы любого, кто тебя коснулся. Я… всегда полагал, что мы с тобой в этом смысле смотрим на мир одинаково. Но допускаю, что твоя позиция не столь кровожадна, несмотря на все наше дурное барраярское влияние.
Корделия легко рассмеялась, и Эйрел тоже невольно улыбнулся, как ни серьезно он говорил сейчас. Он знал, что Корделия засмеялась не потому, что ему не верит, и, действительно, она добавила:
— Знаю. Я знала это еще до того, как ты сделал мне предложение. Наверное, я знала это прежде, чем узнала тебя по-настоящему. И поскольку я определенно не желаю, чтобы ты кого-нибудь убивал, подобная вещь никогда не приходила мне в голову. Для меня было счастьем найти тебя и знать, что мне не нужен никто другой. Ты дал мне все, что мне нужно, дорогой, полностью. Но я всегда знала, что твой интерес не ограничивается только мной. Разумеется, я понимала, что ты дал мне слово и не нарушишь его, но ты все же смотришь по сторонам — и против этого я абсолютно не возражала. Не возражаю и теперь. Бог свидетель, я и так делю тебя с Барраяром.
— Ну да.
Отметь Корделия хоть словом бессмысленность этой реплики, разгляди он в ее поднятом взгляде хоть малейший намек на торжество… Тогда он мог бы ожесточиться, восстать против ее явной попытки манипуляции или хотя бы убедить себя, что сделал это. Но они прожили вместе слишком долго, чтобы такой ход шел в расчет. Они видели друг друга насквозь, и не было смысла возмущаться прекрасно знакомыми приемами.
А сейчас Корделия выглядела так искренне, тихо и ненавязчиво огорченной — что случалось нынче редко… когда же она успела понизить свои стандарты ради Барраяра? — что ее слова болезненно его царапнули.
— Конечно, — отозвалась она. — Я знаю.
Несколько часов спустя Эйрел лежал в постели и глядел, как его жена раздевается перед сном. Она подошла к кровати, он раскрыл руки, и она тотчас с улыбкой легла и прижалась к нему, давая себя обнять. Хотелось стиснуть ее крепко-крепко, но он сдержался и только нежно провел рукой по волосам. В ее рыжей шевелюре уже обильно проглядывала седина; вот только с такого близкого расстояния было видно, что у седых волос — рыжие корни.
Корделия начала подкрашивать волосы, искусственно добавляя в них седины, когда Майлзу было лет пять. Элис подсказала ей, что аргумент «Я родила Майлза, когда мне было уже за тридцать» — вполне приемлемое объяснение тому, почему у нее больше нет детей. Тогда Корделия вдруг поняла, что по барраярским стандартам она вступает в средний возраст, хотя на самом деле ее бетанские гены гарантировали, что она будет считаться молодой еще несколько десятилетий. Она искусственно себя старила, чтобы выглядеть по барраярским меркам подходящей женой для Эйрела. Если Эйрелу повезет, он доживет до того, как она действительно достигнет этих«средних лет». Корделия рядом с ним была точно спутник, навечно зависший на геостационарной орбите в тени планеты, над линией терминатора.
Конечно, это был ее собственный выбор. Но Эйрелу было страшно представить, что этот выбор мог бы оказаться иным. В расцвете лет она сделала из себя немолодую барраярку — ради него. И, услышав сегодня вечером из ее уст предложение сделаться чуть больше бетанцем, он не перевел это в поддразнивание. Просто не смог представить себе это. Не набрался духу ответить «нет» или честно признаться, что это предложение его пугает. Ее слова до сих пор звучали у него в ушах напоминанием, что так и не ответил.
— Корделия, — проговорил он тихо, пропуская сквозь пальцы пряди ее волос, — мне доставляет радость, когда ты счастлива.
Ее словно током ударило; Эйрел мог бы поклясться, что ее волосы на мгновение буквально стали дыбом. Она резко села в постели.
— Эйрел, милый, нет! Не надо так. Это не проверка и не… нет, я категорически запрещаю тебе соблазнять своего секретаря, чтобы доставить удовольствие мне.
Эйрел выдохнул и криво улыбнулся.
— Я и не собирался.
Корделия покачала головой и снова легла рядом, обвив его плечи рукой и чуть подтолкнув вниз, чтобы самой держать мужа в объятиях. Он повиновался с привычной легкостью, умостил голову на мягкой груди, зная, что может лечь на Корделию всем своим весом и ее этим не стеснит. Теперь уже она потрепала его по волосам.
Он прикрыл глаза и задумался. Не будь это так…
— Я понимаю, что твой опыт знакомства с внебрачными отношениями был однозначно негативным, — заметила Корделия тоном более мягким и теплым, чем того требовало это скрупулезно точное определение. — — Не стоило мне подкидывать тебе эту идею. Можно было догадаться, что ты только разнервничаешься совершенно не по делу…
Эйрел вздохнул и провел рукой по боку жены — здесь был изгиб, словно нарочно созданный под его ладонь.
— Все, о чем я могу думать — что убил бы любого, кто тебя коснулся. Я… всегда полагал, что мы с тобой в этом смысле смотрим на мир одинаково. Но допускаю, что твоя позиция не столь кровожадна, несмотря на все наше дурное барраярское влияние.
Корделия легко рассмеялась, и Эйрел тоже невольно улыбнулся, как ни серьезно он говорил сейчас. Он знал, что Корделия засмеялась не потому, что ему не верит, и, действительно, она добавила:
— Знаю. Я знала это еще до того, как ты сделал мне предложение. Наверное, я знала это прежде, чем узнала тебя по-настоящему. И поскольку я определенно не желаю, чтобы ты кого-нибудь убивал, подобная вещь никогда не приходила мне в голову. Для меня было счастьем найти тебя и знать, что мне не нужен никто другой. Ты дал мне все, что мне нужно, дорогой, полностью. Но я всегда знала, что твой интерес не ограничивается только мной. Разумеется, я понимала, что ты дал мне слово и не нарушишь его, но ты все же смотришь по сторонам — и против этого я абсолютно не возражала. Не возражаю и теперь. Бог свидетель, я и так делю тебя с Барраяром.
Страница 2 из 3
