Фандом: Ориджиналы. Рен останавливается внезапно и так же резко оборачивается. Ему чудится взгляд из густой зелено-серой чащи, из глубины глубин леса, куда и красным лучам солнца дороги нет. Ему видятся темные глаза на фоне безвкусно, но ярко расшитых шатров, и слышится голос, низкий и пронизанный заботой… Рен вздрагивает и плотнее прижимает маску к лицу. Память все еще жива, обида все еще не забыта, рана от разорванных отношений не зарастет никогда. Однако он возвращается на Дрхау, чтобы, наконец, примирить себя со своими детскими — счастливыми и горькими — воспоминаниями и сделать шаг дальше.
Добавить в моё избранное
38 мин, 44 сек 7251
Рен вываливается из лесной чащи неожиданно. Простор, открывшийся перед глазами, его пугает. Он неосознанно делает шаг назад, пытаясь спрятаться в гуще деревьев — высоких зелено-серых с густыми кронами и широкими негибкими ветвями. Скрываться ему есть от чего. За густой зеленью неожиданно начинается пепелище: остатки резервации, где Рен счастливо жил с момента своего рождения и до того вечера, что случился неделю назад. Он не готов вспоминать, поэтому делает еще один шаг назад. Но в спину ему упирается когтистая костлявая ладонь дрхавиа. Она же с силой толкает его вперед. Рен успевает услышать нечеткое «уходи» и скатывается кубарем в посеревшую пожухлую от недавно полыхавшего пламени и жара траву. Колени и ладони мгновенно пачкаются в саже. Такая остается после экстренного торможения маневренных орбитальных катеров. Рен, конечно, не может распознать модель корабля по тормозному следу, но прилично разбирается в классификации невоенных моделей. Среди своих друзей он лучший… был лучшим.
События той страшной ночи возвращаются к нему обрывками, ужасающими его картинками. Вот громкая сирена будит его посреди ночи, стены их дома сотрясаются от толчков. Но на Дрхау не бывает землетрясений. Папа вытаскивает его из кровати, как есть — босого и в пижаме. Он с родителями выбегает из дома. Рен всегда считал занятия по экстренному реагированию ерундой, так что не сразу вспоминает, где тот спасительный бункер, куда они бегут. После сна ему тяжело понять, что происходит. Воздух вокруг неожиданно тяжелый, слишком пряный и ощутимо пахнет гарью. Над их небольшим поселением поднимается багровое зарево пожара. Тонкий защитный купол, обычно мерцающий, тускл. Папа что-то кричит и сильнее тянет Рена за руку. Но ему настолько не по себе, плохо и страшно, что в какой-то момент он просто теряет сознание. Когда он приходит в себя, вокруг лишь крошечная комнатка с тусклым красным аварийным освещением и потеки сажи и крови на монолитно закрытой двери. Когда его находит Томас и говорит, что все погибли, Рен обезвожен и слаб, поэтому не может горевать, не может сразу осознать, что произошло. Потом у него возникают другие заботы. А дальше появляется Ма-Сири, и все налаживается.
Рен почти готов обернуться к лесу, ведь там есть кому его защитить и от страшного прошлого, и от горечи одиночества, и от пугающей неизвестности. Ему, конечно, не по себе от чрезмерного порой внимания Ма-Сири, но он же его друг, рассаха, а значит — никогда не бросит. Он почти убеждает себя принять решение вернуться в лес и остаться с Ма-Сири, как небеса раскалывает белесый след летящего корабля, а потом уши закладывает от громкого грохота.
Мысли снова путаются, Рен валится наземь в пыль и грязь. Когда земля перестает трястись, он все еще не приходит в себя, хотя дышит уже более спокойно. Чужие руки подхватывают его, поднимают на ноги. Рен кажется себе крошечным на фоне высоких и статных спасателей. Но ему всего двенадцать, есть время, чтобы вытянуться ввысь и стать не хуже этих мужчин и женщин в красных комбинезонах.
— Севин Майло-Вандервайс, старший по спасательной миссии, капитан главного корпуса Межпланетного Легиона. Как тебя зовут, мальчик? — спрашивает его ближний к нему спасатель.
— Рен Криспиан Эппл, — от собственного хриплого голоса Рен вздрагивает.
— Твои родители — Азария Селия и Серж Эпплы?
— Вы ошиблись, маму зовут… звали Мариной, — поджимает губы Рен. Глаза начинает невыносимо жечь, но слез нет.
— Действительно, — хмыкает старший спасатель. — Сегодня утром к нам поступило сообщение из общины дрхавиа о потерявшемся ребенке. Ты появился в общине вчера?
Рен недоуменно поводит головой из стороны в сторону, а потом замирает.
— Местные обязаны сообщать о детях сразу…
— Я не ребенок, — Рен недовольно хмурится. В ответ на его заявление миротворец окидывает его хрупкую фигуру внимательным взглядом и кривится.
— Это тебе так кажется, — грозно цедит спасатель. Рену приходит в голову, что его за что-то осуждают, что он в чем-то не прав. Это беспокоит, заставляет его нервничать.
— Ладно, — меняется в лице спасатель Севин, он кажется скорее усталым, чем злым. — Ты готов к отправке?
Рен кивает. Но на самом деле он уже не понимает, что происходит. Ему неуютно, и все чаще хочется обернуться к лесу и окунуться в его спокойствие. Пришедшие за ним, по всей видимости, что-то замечают. За миг до того, как Рен неожиданно для себя решает бежать к деревьям, сильные руки обхватывают его поперек груди и поднимают в воздух, прижимают к человеческому телу.
Рен теряется, визжит от неожиданности, сучит ногами и бьется как птичка в когтях хищника. Но тому спасателю, что несет его, все равно. Постепенно паника уходит, прижатый к чужой груди он начинает дышать спокойнее. Комбинезон спасателя тонкий и мягкий. Но дело даже не в одежде. Дрхавиа не ниже людей, но костлявее, плотнее и будто состоят из углов. Они холоднее.
События той страшной ночи возвращаются к нему обрывками, ужасающими его картинками. Вот громкая сирена будит его посреди ночи, стены их дома сотрясаются от толчков. Но на Дрхау не бывает землетрясений. Папа вытаскивает его из кровати, как есть — босого и в пижаме. Он с родителями выбегает из дома. Рен всегда считал занятия по экстренному реагированию ерундой, так что не сразу вспоминает, где тот спасительный бункер, куда они бегут. После сна ему тяжело понять, что происходит. Воздух вокруг неожиданно тяжелый, слишком пряный и ощутимо пахнет гарью. Над их небольшим поселением поднимается багровое зарево пожара. Тонкий защитный купол, обычно мерцающий, тускл. Папа что-то кричит и сильнее тянет Рена за руку. Но ему настолько не по себе, плохо и страшно, что в какой-то момент он просто теряет сознание. Когда он приходит в себя, вокруг лишь крошечная комнатка с тусклым красным аварийным освещением и потеки сажи и крови на монолитно закрытой двери. Когда его находит Томас и говорит, что все погибли, Рен обезвожен и слаб, поэтому не может горевать, не может сразу осознать, что произошло. Потом у него возникают другие заботы. А дальше появляется Ма-Сири, и все налаживается.
Рен почти готов обернуться к лесу, ведь там есть кому его защитить и от страшного прошлого, и от горечи одиночества, и от пугающей неизвестности. Ему, конечно, не по себе от чрезмерного порой внимания Ма-Сири, но он же его друг, рассаха, а значит — никогда не бросит. Он почти убеждает себя принять решение вернуться в лес и остаться с Ма-Сири, как небеса раскалывает белесый след летящего корабля, а потом уши закладывает от громкого грохота.
Мысли снова путаются, Рен валится наземь в пыль и грязь. Когда земля перестает трястись, он все еще не приходит в себя, хотя дышит уже более спокойно. Чужие руки подхватывают его, поднимают на ноги. Рен кажется себе крошечным на фоне высоких и статных спасателей. Но ему всего двенадцать, есть время, чтобы вытянуться ввысь и стать не хуже этих мужчин и женщин в красных комбинезонах.
— Севин Майло-Вандервайс, старший по спасательной миссии, капитан главного корпуса Межпланетного Легиона. Как тебя зовут, мальчик? — спрашивает его ближний к нему спасатель.
— Рен Криспиан Эппл, — от собственного хриплого голоса Рен вздрагивает.
— Твои родители — Азария Селия и Серж Эпплы?
— Вы ошиблись, маму зовут… звали Мариной, — поджимает губы Рен. Глаза начинает невыносимо жечь, но слез нет.
— Действительно, — хмыкает старший спасатель. — Сегодня утром к нам поступило сообщение из общины дрхавиа о потерявшемся ребенке. Ты появился в общине вчера?
Рен недоуменно поводит головой из стороны в сторону, а потом замирает.
— Местные обязаны сообщать о детях сразу…
— Я не ребенок, — Рен недовольно хмурится. В ответ на его заявление миротворец окидывает его хрупкую фигуру внимательным взглядом и кривится.
— Это тебе так кажется, — грозно цедит спасатель. Рену приходит в голову, что его за что-то осуждают, что он в чем-то не прав. Это беспокоит, заставляет его нервничать.
— Ладно, — меняется в лице спасатель Севин, он кажется скорее усталым, чем злым. — Ты готов к отправке?
Рен кивает. Но на самом деле он уже не понимает, что происходит. Ему неуютно, и все чаще хочется обернуться к лесу и окунуться в его спокойствие. Пришедшие за ним, по всей видимости, что-то замечают. За миг до того, как Рен неожиданно для себя решает бежать к деревьям, сильные руки обхватывают его поперек груди и поднимают в воздух, прижимают к человеческому телу.
Рен теряется, визжит от неожиданности, сучит ногами и бьется как птичка в когтях хищника. Но тому спасателю, что несет его, все равно. Постепенно паника уходит, прижатый к чужой груди он начинает дышать спокойнее. Комбинезон спасателя тонкий и мягкий. Но дело даже не в одежде. Дрхавиа не ниже людей, но костлявее, плотнее и будто состоят из углов. Они холоднее.
Страница 1 из 11
