Фандом: Гарри Поттер. Гермиона и Джинни неосторожно поменялись телами при помощи оборотного амулета. Они бы и рады были все вернуть, но амулет утерян в подземелье, которое сторожит василиск, и, предположительно, василиск проглотил волшебную вещицу, сделав невозможным обращение. Рон решил пожертвовать собой, чтобы освободить сестру, запертую в теле Гермионы. Он решает спуститься в подземелье, где его и съест василиск…
Добавить в моё избранное
5 мин, 28 сек 783
… В подземелье было сыро и воздух был затхлый. Раскачиваясь на веревке над каменистым полом, по которому метался, словно напуганный, круг бледно-желтого света, Рон уже сто раз пожалел о своем решении — мужественном, самоотверженном и, как ему тогда казалось, единственно правильном.
Сейчас ему совсем не хотелось быть проглоченным василиском, он отчаянно хотел наверх и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не заорать благом матом. Но, вспоминая полный боли взгляд Гермионы, он сжимал зубы, чтобы не была слышна звонкая дробь, которую он ими выбивал, и продолжал спуск.
«Главное, чтобы он сразу откусил мне голову, — с тоской размышлял Рон, размышляя, каким же образом заставить василиска начать его есть с головы. — Интересно, а если посмотреть ему в глаза и окаменеть, то почувствуешь, как он будет отгрызать ногу, например?»
— Ты видишь что-нибудь? — голос Гарри, неуверенный, испуганный, вспугнул невеселые мысли Рона, и тот перестал представлять, как василиск смакует его ляжку.
Гарри боялся ничуть не меньше, чем сам Рон, и, кажется, уже готов был вытащить друга из подземелья, пропахшего затхлой водой и дурной смертью.
— Нет, — ответил Рон. Его голос предательски дрогнул, превратился в жалкое кваканье, и он сглотнул, с трудом подавав желание проблеять свое обычное «Гарри!», каким обычно обозначал любое свое фиаско. — Опускай ниже, я почти… ай!
Снизу послышалось какое-то шевеление, и Рон растопырил ноги, задирая их как можно выше, чтобы чудовище, ползающее во мраке, не вцепилось в него зубами. От его былого героического настроя не осталось ничего, он заверещал как заяц, и Гарри, до того осторожно спускающий друга вниз, нечаянно отпустил веревку. Вопя, Рон полетел вниз, прямо в шелестящие твердой чешуей кольца…
… Василиск извивался и бесился. Свалившегося на него с воплем Рона он так шибанул хвостом, что тот отлетел к стене и скорчился там, пережидая боль. Схватить Рона своими страшными зубами змей даже не попытался.
Василиск мотал головой, терся огромной страшной пастью о каменные стены пещеры, словно что-то причиняло ему нестерпимую боль, и его огромное тело, извиваясь, завязывалось узлом.
— Да что с тобой такое? — прошептал потрясенный Рон, усевшись на отбитую задницу. На мгновение он даже позабыл, что это просто опасно — таращиться на чудовище, — и что один взгляд страшных змеиных глаз может навсегда лишить его жизни.
Но василиск не смотрел на Рона. Он, кажется, вообще не мог никуда смотреть. В слепой ярости он колотил огромной головой по камням так, что острые осколки летели в разные стороны, разевал пасть, яростно шипя, и в его зубах что-то поблескивало…
— Да чтобы тебя разорвало, — ругнулся Рон, когда измученный болью василиск на миг затих и завалился передохнуть, зажмурив страшные глазища.
В его зубах сверкал тот самый амулет — Джинни часто его описывала, Рон узнал бы эту вещицу в целой груде блестящих безделушек, — надетый как кольцо на один из зубов.
И язык змея был пропущен через это же кольцо. Накрепко прижатый, защемленный, он распух и болел. Василиск страдал, но сам освободиться был не в силах.
— Давай, Рон, ты сможешь, — пробормотал Рон, чувствуя, как ужас наполняет его голову и заставляет рыжие волосы шевелиться. Странная смесь отчаяния и безумной храбрости заставили его подняться и ступить к лежащему василиску. Жмурясь, чтобы не дай бог не глянуть в глаза змея, подглядывая одним глазком и корча уморительные физиономии, каждый миг ожидая удара, Рон мелкими шажками приблизился к измученному чудовищу. — Он все равно тебя сожрет, Рон, так что смелее… А может, он устал и уснул… и если тебе посчастливится снять талисман, то все можно будет исправить… и совсем незачем ему будет тебя жрать…
Рука Рона осторожно легла на поблескивающий в темноте амулет, и змей, вздрогнув словно от сильного удара, взметнулся, а подземелье огласилось криком, полным ужаса…
… Рон вылетел из пещеры, словно ракета, практически вертикально, дрыгая ногами и как-то странно шипя. Просвистев над головой Гарри как пушечное ядро, он грянулся о землю всем телом, раздался смачный шлепок, и Рон, странно тараща глаза, тотчас подскочил, но не на ноги — нет.
Он стоял на коленях, вытянув руки по швам и странно раскачиваясь из стороны в сторону, как-то зловеще и ненормально свернув голову набок и показывая язык, часто-часто, словно пробуя воздух на вкус. Казалось, что от падения он был слегка оглушен, на его лице застыло какое-то изумленное и зловещее выражение и он смотрел на друга так, словно задумывал что-то уж очень нехорошее.
— Рон?! — позвал Гарри глядя в очумевшие глаза друга, полные ненависти и страха. — С тобой все хорошо?! Ты ничего не сломал, Рон?!
Вместо ответа Рон, все так же прижимая руки к туловищу, раскрыл рот и громко зашипел, тряся языком. Его глаза, казалось, пожелтели от злости, рыжие волосы вставали дыбом, и Рон скалил зубы так, что, казалось, готов перекусить другу горло.
Сейчас ему совсем не хотелось быть проглоченным василиском, он отчаянно хотел наверх и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не заорать благом матом. Но, вспоминая полный боли взгляд Гермионы, он сжимал зубы, чтобы не была слышна звонкая дробь, которую он ими выбивал, и продолжал спуск.
«Главное, чтобы он сразу откусил мне голову, — с тоской размышлял Рон, размышляя, каким же образом заставить василиска начать его есть с головы. — Интересно, а если посмотреть ему в глаза и окаменеть, то почувствуешь, как он будет отгрызать ногу, например?»
— Ты видишь что-нибудь? — голос Гарри, неуверенный, испуганный, вспугнул невеселые мысли Рона, и тот перестал представлять, как василиск смакует его ляжку.
Гарри боялся ничуть не меньше, чем сам Рон, и, кажется, уже готов был вытащить друга из подземелья, пропахшего затхлой водой и дурной смертью.
— Нет, — ответил Рон. Его голос предательски дрогнул, превратился в жалкое кваканье, и он сглотнул, с трудом подавав желание проблеять свое обычное «Гарри!», каким обычно обозначал любое свое фиаско. — Опускай ниже, я почти… ай!
Снизу послышалось какое-то шевеление, и Рон растопырил ноги, задирая их как можно выше, чтобы чудовище, ползающее во мраке, не вцепилось в него зубами. От его былого героического настроя не осталось ничего, он заверещал как заяц, и Гарри, до того осторожно спускающий друга вниз, нечаянно отпустил веревку. Вопя, Рон полетел вниз, прямо в шелестящие твердой чешуей кольца…
… Василиск извивался и бесился. Свалившегося на него с воплем Рона он так шибанул хвостом, что тот отлетел к стене и скорчился там, пережидая боль. Схватить Рона своими страшными зубами змей даже не попытался.
Василиск мотал головой, терся огромной страшной пастью о каменные стены пещеры, словно что-то причиняло ему нестерпимую боль, и его огромное тело, извиваясь, завязывалось узлом.
— Да что с тобой такое? — прошептал потрясенный Рон, усевшись на отбитую задницу. На мгновение он даже позабыл, что это просто опасно — таращиться на чудовище, — и что один взгляд страшных змеиных глаз может навсегда лишить его жизни.
Но василиск не смотрел на Рона. Он, кажется, вообще не мог никуда смотреть. В слепой ярости он колотил огромной головой по камням так, что острые осколки летели в разные стороны, разевал пасть, яростно шипя, и в его зубах что-то поблескивало…
— Да чтобы тебя разорвало, — ругнулся Рон, когда измученный болью василиск на миг затих и завалился передохнуть, зажмурив страшные глазища.
В его зубах сверкал тот самый амулет — Джинни часто его описывала, Рон узнал бы эту вещицу в целой груде блестящих безделушек, — надетый как кольцо на один из зубов.
И язык змея был пропущен через это же кольцо. Накрепко прижатый, защемленный, он распух и болел. Василиск страдал, но сам освободиться был не в силах.
— Давай, Рон, ты сможешь, — пробормотал Рон, чувствуя, как ужас наполняет его голову и заставляет рыжие волосы шевелиться. Странная смесь отчаяния и безумной храбрости заставили его подняться и ступить к лежащему василиску. Жмурясь, чтобы не дай бог не глянуть в глаза змея, подглядывая одним глазком и корча уморительные физиономии, каждый миг ожидая удара, Рон мелкими шажками приблизился к измученному чудовищу. — Он все равно тебя сожрет, Рон, так что смелее… А может, он устал и уснул… и если тебе посчастливится снять талисман, то все можно будет исправить… и совсем незачем ему будет тебя жрать…
Рука Рона осторожно легла на поблескивающий в темноте амулет, и змей, вздрогнув словно от сильного удара, взметнулся, а подземелье огласилось криком, полным ужаса…
… Рон вылетел из пещеры, словно ракета, практически вертикально, дрыгая ногами и как-то странно шипя. Просвистев над головой Гарри как пушечное ядро, он грянулся о землю всем телом, раздался смачный шлепок, и Рон, странно тараща глаза, тотчас подскочил, но не на ноги — нет.
Он стоял на коленях, вытянув руки по швам и странно раскачиваясь из стороны в сторону, как-то зловеще и ненормально свернув голову набок и показывая язык, часто-часто, словно пробуя воздух на вкус. Казалось, что от падения он был слегка оглушен, на его лице застыло какое-то изумленное и зловещее выражение и он смотрел на друга так, словно задумывал что-то уж очень нехорошее.
— Рон?! — позвал Гарри глядя в очумевшие глаза друга, полные ненависти и страха. — С тобой все хорошо?! Ты ничего не сломал, Рон?!
Вместо ответа Рон, все так же прижимая руки к туловищу, раскрыл рот и громко зашипел, тряся языком. Его глаза, казалось, пожелтели от злости, рыжие волосы вставали дыбом, и Рон скалил зубы так, что, казалось, готов перекусить другу горло.
Страница 1 из 2
