Фандом: Гарри Поттер. Гермионе двадцать пять лет и она задумывается о спутнике жизни. Вспоминая мужчин, которые так или иначе случались на её жизненном пути, она пытается понять, что же с ней не так.
Добавить в моё избранное
30 мин, 9 сек 12179
Омела над их головами и вовсе всё осложнила. Гермиона решила не предпринимать ровным счётом ничего. Пусть сам либо посмеётся либо… Не успев додумать эту мысль, она вдруг перестала чувствовать на себе чужие, но такие теплые руки.
Встретившись со взглядом серых глаз, Гермиона отчего-то зажмурилась. Как будто она боялась того, что могло произойти в следующую секунду.
А дальше она почувствовала тонкие пальцы на своем лице. Он необычайно нежно погладил линию её скулы, а затем коснулся тонкими губами её пухлого рта. По-прежнему ничего не предпринимая, она ощутила, как влажный поцелуй становится настойчивым.
Посылая здравый смысл куда подальше, и взваливая всю вину происходящего на чертова официанта, Гермиона позволила себе расслабиться и раствориться в поцелуе.
Сначала робко, а затем увереннее она ласкалась с ним языками и играючи прикусывала нижнюю губу. Совсем осмелев, гриффиндорка запустила пальцы в шелковистые волосы Малфоя и наконец приоткрыла глаза. Он смотрел серьёзно, но расширенные зрачки выдавали его с головой. Немного улыбнувшись, Гермиона снова закрыла глаза и вместе с губами Малфоя неожиданно ощутила лёгкий рывок аппарации в области пупка.
В ту ночь он называл её по имени и рычал, а она в основном выстанывала одно-единственное слово из пяти букв. Его имя.
Утром в постели Малфоя не было никого, кроме неё самой. Услышав шум воды из душевой, примыкающей к спальне, Гермиона поборола в себе желание присоединиться и стала наспех собирать свои вещи с пола. Трезвость мышления, головная боль и обрывки воспоминаний о минувшей ночи безжалостно нахлынули на неё.
С абсолютно несчастным видом она трансгрессировала к себе домой.
Если то, что случилось в новогоднюю ночь, можно было назвать пьяной ошибкой или случайностью, то эпизод в подсобке произошел явно в трезвом состоянии и случайностью не был. А потом был случай в пустом зале для заседаний. И в лифте. И в женском туалете Министерства.
В конце концов, Гермиона перестала анализировать то, что происходит и винить в этом себя. Она договорилась с собой, считая секс с Малфоем (а отныне они звали друг друга исключительно по фамилии) простой физиологической потребностью. Она старалась не думать о том, что происходит между ними, и долгое время ей это удавалось. Это не было отношениями. Просто секс. Очень хороший, качественный, страстный секс. Порой в её умную головку закрадывались опасения насчёт того, что Малфой её использует и когда-нибудь она об этом сильно пожалеет, но Гермиона успокаивала себя тем, что и она в равной степени использует его.
Они никогда не обсуждали своё поведение на людях, но по умолчанию вели себя как обычно, ничем не выдавая свою близость. Да и близость ли?
Когда Гермиона ушла в отпуск, они стали встречаться в её квартире, а иногда она и вовсе аппарировала к нему домой. Казалось, всё всех устраивало. Изредка Гермиона получала свою порцию обнимашек и нежных поцелуев, если нуждалась в этом. Малфой получал разрядку несколько раз в неделю и многие другие плотские бонусы, которые дают отношения с девушкой. При всём при этом отношений как таковых у них не было: не было ссор, скандалов, требований и обязанностей. Можно было потрахаться и разойтись по домам, а можно было остаться поужинать и снова потрахаться. Никто никому ничего не должен. Каждый наслаждался телом другого, а порой они могли даже обсуждать дела на работе или новости.
Никто и не собирался менять устоявшееся за два месяца положение вещей. До одного происшествия с камином.
Поздним субботним утром они лениво валялись в постели Гермионы и выбирали кухню, блюда которой могли бы заказать поесть. Малфой остался на ночь с пятницы, но уснули они лишь около четырех утра. Он лежал на животе, а обнаженная Гермиона на нём сверху, иногда приподнимаясь и потираясь своей грудью о его спину. Полуденное солнышко лучами играло с платиновыми волосами, завораживая её и заставляя рассматривать светлые пряди под разным углом.
— Может, индийскую?
— На завтрак?
— Ну, уже практически обед.
— Слишком пряно.
— Тогда, может…
Ее прервал вызов по каминной сети из гостиной. Камин открыт лишь для близких друзей и родных, потому наспех натягивая белую футболку оверсайз, Гермиона поспешила ответить.
Джинни Поттер смотрела на неё с прищуром:
— Ты чего такая растрёпанная? Привет.
— Здравствуй, Джин. Так суббота ведь, выходной день.
— Ты сейчас с кем-то? Чем занята?
— Нет, никого кроме меня и Глотика. Собиралась заказать себе еду.
— Хм… Я звоню, чтобы узнать, какие у тебя планы на завтра, у Гарри в отделе новенький. Такой красавчик.
— Джинни, я же объясняла, что устала от всех этих свиданий вслепую.
— Но…
— Никаких «но», у нас абсолютно нет общих тем для…
— Гермиона, но я уже договорилась на завтра, мы заказали билеты на матч, выручи меня.
Встретившись со взглядом серых глаз, Гермиона отчего-то зажмурилась. Как будто она боялась того, что могло произойти в следующую секунду.
А дальше она почувствовала тонкие пальцы на своем лице. Он необычайно нежно погладил линию её скулы, а затем коснулся тонкими губами её пухлого рта. По-прежнему ничего не предпринимая, она ощутила, как влажный поцелуй становится настойчивым.
Посылая здравый смысл куда подальше, и взваливая всю вину происходящего на чертова официанта, Гермиона позволила себе расслабиться и раствориться в поцелуе.
Сначала робко, а затем увереннее она ласкалась с ним языками и играючи прикусывала нижнюю губу. Совсем осмелев, гриффиндорка запустила пальцы в шелковистые волосы Малфоя и наконец приоткрыла глаза. Он смотрел серьёзно, но расширенные зрачки выдавали его с головой. Немного улыбнувшись, Гермиона снова закрыла глаза и вместе с губами Малфоя неожиданно ощутила лёгкий рывок аппарации в области пупка.
В ту ночь он называл её по имени и рычал, а она в основном выстанывала одно-единственное слово из пяти букв. Его имя.
Утром в постели Малфоя не было никого, кроме неё самой. Услышав шум воды из душевой, примыкающей к спальне, Гермиона поборола в себе желание присоединиться и стала наспех собирать свои вещи с пола. Трезвость мышления, головная боль и обрывки воспоминаний о минувшей ночи безжалостно нахлынули на неё.
С абсолютно несчастным видом она трансгрессировала к себе домой.
Если то, что случилось в новогоднюю ночь, можно было назвать пьяной ошибкой или случайностью, то эпизод в подсобке произошел явно в трезвом состоянии и случайностью не был. А потом был случай в пустом зале для заседаний. И в лифте. И в женском туалете Министерства.
В конце концов, Гермиона перестала анализировать то, что происходит и винить в этом себя. Она договорилась с собой, считая секс с Малфоем (а отныне они звали друг друга исключительно по фамилии) простой физиологической потребностью. Она старалась не думать о том, что происходит между ними, и долгое время ей это удавалось. Это не было отношениями. Просто секс. Очень хороший, качественный, страстный секс. Порой в её умную головку закрадывались опасения насчёт того, что Малфой её использует и когда-нибудь она об этом сильно пожалеет, но Гермиона успокаивала себя тем, что и она в равной степени использует его.
Они никогда не обсуждали своё поведение на людях, но по умолчанию вели себя как обычно, ничем не выдавая свою близость. Да и близость ли?
Когда Гермиона ушла в отпуск, они стали встречаться в её квартире, а иногда она и вовсе аппарировала к нему домой. Казалось, всё всех устраивало. Изредка Гермиона получала свою порцию обнимашек и нежных поцелуев, если нуждалась в этом. Малфой получал разрядку несколько раз в неделю и многие другие плотские бонусы, которые дают отношения с девушкой. При всём при этом отношений как таковых у них не было: не было ссор, скандалов, требований и обязанностей. Можно было потрахаться и разойтись по домам, а можно было остаться поужинать и снова потрахаться. Никто никому ничего не должен. Каждый наслаждался телом другого, а порой они могли даже обсуждать дела на работе или новости.
Никто и не собирался менять устоявшееся за два месяца положение вещей. До одного происшествия с камином.
Поздним субботним утром они лениво валялись в постели Гермионы и выбирали кухню, блюда которой могли бы заказать поесть. Малфой остался на ночь с пятницы, но уснули они лишь около четырех утра. Он лежал на животе, а обнаженная Гермиона на нём сверху, иногда приподнимаясь и потираясь своей грудью о его спину. Полуденное солнышко лучами играло с платиновыми волосами, завораживая её и заставляя рассматривать светлые пряди под разным углом.
— Может, индийскую?
— На завтрак?
— Ну, уже практически обед.
— Слишком пряно.
— Тогда, может…
Ее прервал вызов по каминной сети из гостиной. Камин открыт лишь для близких друзей и родных, потому наспех натягивая белую футболку оверсайз, Гермиона поспешила ответить.
Джинни Поттер смотрела на неё с прищуром:
— Ты чего такая растрёпанная? Привет.
— Здравствуй, Джин. Так суббота ведь, выходной день.
— Ты сейчас с кем-то? Чем занята?
— Нет, никого кроме меня и Глотика. Собиралась заказать себе еду.
— Хм… Я звоню, чтобы узнать, какие у тебя планы на завтра, у Гарри в отделе новенький. Такой красавчик.
— Джинни, я же объясняла, что устала от всех этих свиданий вслепую.
— Но…
— Никаких «но», у нас абсолютно нет общих тем для…
— Гермиона, но я уже договорилась на завтра, мы заказали билеты на матч, выручи меня.
Страница 7 из 9
