Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4825
Пока, наконец, на очередной лестничной площадке они не столкнулись с Северянином.
На лице хозяина Рождества мелькнуло удивление, когда он разглядел сумрачную фигуру позади своих товарищей. Проследив его взгляд, Пасхальный Кролик возмущённо фыркнул:
— Он заявил, что у него к тебе какие-то вопросы. Надо было всё-таки выставить его за дверь!
— Не «вопросы», а «вопрос», Банни. Всего один, — Кромешник обошёл Песочника, игнорируя выразительную пантомиму на тему «ты здесь только потому, что мы решили не устраивать драку у дверей дома нашего друга», и остановился перед Северянином. — Могу я взглянуть на глобус, Николас?
Северянин, помрачнев, коротко кивнул:
— Проходи. Дорогу знаешь, — и, пропустив его мимо, обратился к своим товарищам: — Я рад, что вы откликнулись так быстро. Туф ещё нет, как и Джека. Однако пойдёмте… на самом деле, взглянуть на глобус нужно нам всем. Пожалуй, появление Кромешника — последнее подтверждение того, что это не ошибка и не сбой.
— «Можешь считать это совпадением», — тихо пробурчал себе под нос Кролик. — Вот откуда он узнал?
Они отстали от Повелителя Кошмаров всего на несколько минут (Северянин по дороге успел раздать своим помощникам кучу заданий, из них два «важных», одно «очень важное» и одно«нужно было сделать ещё вчера!»). Дежурящий при глобусе йети встретил их невразумительной, но очень возмущённой тирадой.
— Брось, Фил, он всегда себя так ведёт, — отмахнулся Северянин, успокаивающе похлопав йети по плечу. — А воспитывать уже поздно, знаешь ли.
Кромешник, заложив руки за спину, стоял в нескольких шагах от пульта, и, насколько было видно, ничего возмутительного уже не делал. Просто, запрокинув голову, рассматривал причудливый узор огоньков на пяти континентах. Он, несомненно, заметил появление Хранителей, но не обернулся.
— Вена. Прекрасный город, до сих пор хранящий дух старины, — Кромешник заговорил странным, почти лиричным тоном. — Вы когда-нибудь были в венских кофейнях? Каждая — особый микромир. Запах цветущей сирени, свежей выпечки, и, конечно, кофе. Мелодии вальсов — в двадцать первом веке всё те же, что в девятнадцатом…
— Что ты несёшь? — Кролик наморщил нос, не понимая, то ли хвататься за бумеранг, то ли просто покрутить пальцем у виска.
— Сегодня, в шесть часов утра по времени Гринвичского меридиана, огонёк Вены погас, — интонации диктора политической инфосводки прозвучали резким диссонансом после первых реплик. — Будто стёртый ластиком… — тёмный, наконец, оглянулся. — Это то, что я думаю?
— Да, — Северянин неотрывно смотрел на глобус, не в силах отвести взгляд от тусклых пятен на месте Вены, Мадрида, Киева, Багдада… — Это…
— … война.
Зубная Фея возникла в оконном проёме пятном угасшей радуги, и её голос дрожал от сдерживаемых слёз.
Кролик, разом растеряв всё своё нахальство, стиснул бумеранг обеими лапами.
Повелитель Кошмаров стоял напротив четвёрки Хранителей и молчал: что бы он ни сказал, это прозвучало бы издевательством.
Они попытаются.
Они собрались, чтобы обсудить предстоящую Пасху, а в большей степени (и Кролик даже не возмущался по этому поводу) — другую проблему, отрицать которую было невозможно. Повелитель Кошмаров.
— Война принесла в мир страх. Постоянный и вездесущий. Силы Кромешника растут, и я уже не возьмусь оценивать, на что он сейчас способен, — Северянин покачал головой, оглядывая товарищей. — Если он выступит против нас — это может оказаться катастрофой.
— Он никогда этого не сделает! — Джек. Кто бы сомневался. Дух зимы сидел на спинке стула, неведомым образом удерживая равновесие, и не свалился даже после экспрессивного взмаха посохом.
— Боюсь, ты ошибаешься, Джек, — мелодичный голос Зубной Феи звучал устало. — Уверенности тут быть не может.
— Может! Я его знаю… — юноша запнулся, пытаясь придумать какой-нибудь более весомый аргумент, и, как ни странно, ему это удалось: — Он же понимает, насколько важно равновесие! Что в мире не может быть одна только тьма.
— Да ну? — Пасхальный Кролик скептически хмыкнул. — А что он тогда устроил в двухтысячных?
Ледяной дух не сразу нашёлся, что ответить, пытаясь внятно облечь в слова свою уверенность, что как раз именно после двухтысячных Повелитель Кошмаров и понял… А может, и раньше понимал, только не хотел придавать этому значения. Но отвечать ему не пришлось. Снова заговорил Северянин:
— О равновесии речь не идёт.
Песочник согласно закивал, изобразив перекошенные весы.
На лице хозяина Рождества мелькнуло удивление, когда он разглядел сумрачную фигуру позади своих товарищей. Проследив его взгляд, Пасхальный Кролик возмущённо фыркнул:
— Он заявил, что у него к тебе какие-то вопросы. Надо было всё-таки выставить его за дверь!
— Не «вопросы», а «вопрос», Банни. Всего один, — Кромешник обошёл Песочника, игнорируя выразительную пантомиму на тему «ты здесь только потому, что мы решили не устраивать драку у дверей дома нашего друга», и остановился перед Северянином. — Могу я взглянуть на глобус, Николас?
Северянин, помрачнев, коротко кивнул:
— Проходи. Дорогу знаешь, — и, пропустив его мимо, обратился к своим товарищам: — Я рад, что вы откликнулись так быстро. Туф ещё нет, как и Джека. Однако пойдёмте… на самом деле, взглянуть на глобус нужно нам всем. Пожалуй, появление Кромешника — последнее подтверждение того, что это не ошибка и не сбой.
— «Можешь считать это совпадением», — тихо пробурчал себе под нос Кролик. — Вот откуда он узнал?
Они отстали от Повелителя Кошмаров всего на несколько минут (Северянин по дороге успел раздать своим помощникам кучу заданий, из них два «важных», одно «очень важное» и одно«нужно было сделать ещё вчера!»). Дежурящий при глобусе йети встретил их невразумительной, но очень возмущённой тирадой.
— Брось, Фил, он всегда себя так ведёт, — отмахнулся Северянин, успокаивающе похлопав йети по плечу. — А воспитывать уже поздно, знаешь ли.
Кромешник, заложив руки за спину, стоял в нескольких шагах от пульта, и, насколько было видно, ничего возмутительного уже не делал. Просто, запрокинув голову, рассматривал причудливый узор огоньков на пяти континентах. Он, несомненно, заметил появление Хранителей, но не обернулся.
— Вена. Прекрасный город, до сих пор хранящий дух старины, — Кромешник заговорил странным, почти лиричным тоном. — Вы когда-нибудь были в венских кофейнях? Каждая — особый микромир. Запах цветущей сирени, свежей выпечки, и, конечно, кофе. Мелодии вальсов — в двадцать первом веке всё те же, что в девятнадцатом…
— Что ты несёшь? — Кролик наморщил нос, не понимая, то ли хвататься за бумеранг, то ли просто покрутить пальцем у виска.
— Сегодня, в шесть часов утра по времени Гринвичского меридиана, огонёк Вены погас, — интонации диктора политической инфосводки прозвучали резким диссонансом после первых реплик. — Будто стёртый ластиком… — тёмный, наконец, оглянулся. — Это то, что я думаю?
— Да, — Северянин неотрывно смотрел на глобус, не в силах отвести взгляд от тусклых пятен на месте Вены, Мадрида, Киева, Багдада… — Это…
— … война.
Зубная Фея возникла в оконном проёме пятном угасшей радуги, и её голос дрожал от сдерживаемых слёз.
Кролик, разом растеряв всё своё нахальство, стиснул бумеранг обеими лапами.
Повелитель Кошмаров стоял напротив четвёрки Хранителей и молчал: что бы он ни сказал, это прозвучало бы издевательством.
2101: «Каждый выбирает для себя»
Хранители встретились снова незадолго до Пасхи. Прошло чуть больше трёх месяцев, но казалось, что сотня лет, и происходящее уже достаточно вырисовалось в своей горькой определённости. Им не по силам это остановить. Они не имеют права это останавливать.Они попытаются.
Они собрались, чтобы обсудить предстоящую Пасху, а в большей степени (и Кролик даже не возмущался по этому поводу) — другую проблему, отрицать которую было невозможно. Повелитель Кошмаров.
— Война принесла в мир страх. Постоянный и вездесущий. Силы Кромешника растут, и я уже не возьмусь оценивать, на что он сейчас способен, — Северянин покачал головой, оглядывая товарищей. — Если он выступит против нас — это может оказаться катастрофой.
— Он никогда этого не сделает! — Джек. Кто бы сомневался. Дух зимы сидел на спинке стула, неведомым образом удерживая равновесие, и не свалился даже после экспрессивного взмаха посохом.
— Боюсь, ты ошибаешься, Джек, — мелодичный голос Зубной Феи звучал устало. — Уверенности тут быть не может.
— Может! Я его знаю… — юноша запнулся, пытаясь придумать какой-нибудь более весомый аргумент, и, как ни странно, ему это удалось: — Он же понимает, насколько важно равновесие! Что в мире не может быть одна только тьма.
— Да ну? — Пасхальный Кролик скептически хмыкнул. — А что он тогда устроил в двухтысячных?
Ледяной дух не сразу нашёлся, что ответить, пытаясь внятно облечь в слова свою уверенность, что как раз именно после двухтысячных Повелитель Кошмаров и понял… А может, и раньше понимал, только не хотел придавать этому значения. Но отвечать ему не пришлось. Снова заговорил Северянин:
— О равновесии речь не идёт.
Песочник согласно закивал, изобразив перекошенные весы.
Страница 4 из 32
