Фандом: Ориджиналы. Затмение: правда о грехопадении. История о том, как двух людей, первых в своем роде, выгнали из Рая. Причем выгоняли не просто за проступок, а изобрели целую хитроумную схему, со своим сценарием и актерами. Но зачем? Несколько кустов крепкой травы виновны в отсутствии ответа на этот вопрос.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 1489
Он стиснул их между ладонями, выжимая в чашу красный, невероятно пахнущий, но быстро темнеющий сок.
— Еще давай.
Еще четыре он выдавил в сосуд Адама и с лукавой улыбкой предложил обоим выпить.
— Ну… за нашу вечную дружбу?
Окончание вечера никто не помнил. Проснувшись с жутким сушняком, Адам обнаружил, что никакого сада нет и в помине, вокруг пустыня, а рядом лежит Ева, вся в каких-то красных потеках.
— Где это мы? И что вчера было?
— Господи, я все сделал, — грациозный, немного бледноватый юноша, он поклонился и встал на почтительном расстоянии. Бог тёр сонные глаза, не узнавая его.
— Асмодей, ты? А почему ты такой белый?
— Да перепил вчера куантро.
— Кого-кого?
— Ликер такой самодельный. Из апельсинов. Потом посмотришь, под деревом еще много осталось. Я могу идти?
— А что ты сделал?
— Выгнал из сада твоих мелких вредителей. Как ты и просил. Точнее, они сами ушли.
— КАК?
— Я поспорил с ними на девственность Евы, что рай не имеет границ, они побежали искать края и… свалились.
— Куда?
— Ну, туда… куда ты собирался их переселить, когда дорисуешь Средиземное море.
— Но я еще не дорисовал!
— Да не страшно, я думаю, они его отсутствия поначалу не заметят. С такого жесткого похмелья… Так я могу идти?
— Подожди. Я вот подумал…
— Да?
— Не хотелось бы, чтобы они сюда вернулись, — Господь повертел в руках малярную кисть.
— Как? Они так высоко не подпрыгнут.
— Сами, может, и не подпрыгнут, но потом начнут изобретать всякие уродливые штуки, чтобы взлететь. И найдут опять рай.
— Ну, тогда ограничь их немного в полетах.
— Но как?
— У нас же есть удобные и крупные ориентиры — ты сделал Солнце и Луну. Твой сад в аккурат находится между ними. Пусть… пусть они не летают дальше Луны. А если попробуют, солнце сожжет их просто.
— Ну… солнце не такое наглое, как ты думаешь, но проблемы за лунной орбитой у них начнутся. С приборами и психикой… Да, это отличная идея, спасибо.
— Тогда я пойду, Отче.
— Еще постой! А если… а если я буду по ним скучать?
— Оу. Ты такой сентиментальный. Тогда… ты можешь иногда выстраивать Землю, Солнце и Луну в ряд. Луна заслонит Солнце, людям откроется сияние Сада, обычно невидимого в ярких лучах, и они вспомнят о тебе. Правда, иногда ты будешь путать порядок светил, но это такие мелочи… — он с нежностью посмотрел на сонного Творца. — Отпустишь меня наконец?
— Да, пожалуй. Люцифер тебя заждался. Михуил! Проводи нашего гостя.
Михуил, как всегда насупленный, взял демона под ручку и повел прочь. Их фигуры еще не скрылись из виду, когда Бог, окончательно проснувшись, вспомнил…
— Эм… Асмодей! Ты что-то говорил про спор и девственность Евы?
— Ускорим шаг, милый, — пошептал Асмодей, обнимая архангела за шею.
— Конечно. Ты что-то слышал? Я ничего не слышал.
— Еще давай.
Еще четыре он выдавил в сосуд Адама и с лукавой улыбкой предложил обоим выпить.
— Ну… за нашу вечную дружбу?
Окончание вечера никто не помнил. Проснувшись с жутким сушняком, Адам обнаружил, что никакого сада нет и в помине, вокруг пустыня, а рядом лежит Ева, вся в каких-то красных потеках.
— Где это мы? И что вчера было?
— Господи, я все сделал, — грациозный, немного бледноватый юноша, он поклонился и встал на почтительном расстоянии. Бог тёр сонные глаза, не узнавая его.
— Асмодей, ты? А почему ты такой белый?
— Да перепил вчера куантро.
— Кого-кого?
— Ликер такой самодельный. Из апельсинов. Потом посмотришь, под деревом еще много осталось. Я могу идти?
— А что ты сделал?
— Выгнал из сада твоих мелких вредителей. Как ты и просил. Точнее, они сами ушли.
— КАК?
— Я поспорил с ними на девственность Евы, что рай не имеет границ, они побежали искать края и… свалились.
— Куда?
— Ну, туда… куда ты собирался их переселить, когда дорисуешь Средиземное море.
— Но я еще не дорисовал!
— Да не страшно, я думаю, они его отсутствия поначалу не заметят. С такого жесткого похмелья… Так я могу идти?
— Подожди. Я вот подумал…
— Да?
— Не хотелось бы, чтобы они сюда вернулись, — Господь повертел в руках малярную кисть.
— Как? Они так высоко не подпрыгнут.
— Сами, может, и не подпрыгнут, но потом начнут изобретать всякие уродливые штуки, чтобы взлететь. И найдут опять рай.
— Ну, тогда ограничь их немного в полетах.
— Но как?
— У нас же есть удобные и крупные ориентиры — ты сделал Солнце и Луну. Твой сад в аккурат находится между ними. Пусть… пусть они не летают дальше Луны. А если попробуют, солнце сожжет их просто.
— Ну… солнце не такое наглое, как ты думаешь, но проблемы за лунной орбитой у них начнутся. С приборами и психикой… Да, это отличная идея, спасибо.
— Тогда я пойду, Отче.
— Еще постой! А если… а если я буду по ним скучать?
— Оу. Ты такой сентиментальный. Тогда… ты можешь иногда выстраивать Землю, Солнце и Луну в ряд. Луна заслонит Солнце, людям откроется сияние Сада, обычно невидимого в ярких лучах, и они вспомнят о тебе. Правда, иногда ты будешь путать порядок светил, но это такие мелочи… — он с нежностью посмотрел на сонного Творца. — Отпустишь меня наконец?
— Да, пожалуй. Люцифер тебя заждался. Михуил! Проводи нашего гостя.
Михуил, как всегда насупленный, взял демона под ручку и повел прочь. Их фигуры еще не скрылись из виду, когда Бог, окончательно проснувшись, вспомнил…
— Эм… Асмодей! Ты что-то говорил про спор и девственность Евы?
— Ускорим шаг, милый, — пошептал Асмодей, обнимая архангела за шею.
— Конечно. Ты что-то слышал? Я ничего не слышал.
Страница 2 из 2
