Фандом: Гарри Поттер. О любви, смерти и бессмертии…
Добавить в моё избранное
5 мин, 24 сек 980
Отнятая радость лишила меня покоя, и я уже не в силах сдерживать воспоминания. Впервые я радуюсь отсутствию чувств, иначе было бы невозможно пережить это нашествие прошлого. Оно преследует меня призрачными видениями, и только рядом с тем, кого я обрек на мучительное существование в беспросветном сумраке печали, я могу усмирить этот надоедливый рой.
Я слышу, как ветер путается в сухом вереске, но почти не ощущаю его дыхания. Безразличие вокруг становится осязаемым настолько, что в нем можно утонуть. И вдруг этот холодный омут, как всплеск от брошенного камня, тревожит ожидание.
Гермиона. Странное сочетание звуков.
Надежда разливается вокруг живительной влагой.
— Северус! Северус!
Где-то скрипнула дверь.
— Сегодня было последнее заседание Визенгамота. С тебя сняты все обвинения!
— Мне это безразлично, — никаких эмоций, простая констатация факта.
Слова долетают до меня словно издалека, но едва ли мне понятен их смысл. Надежда сменяется разочарованием и гаснет, поглощенная равнодушием. Я изо всех сил стараюсь понять, что происходит, но память сегодня слишком настойчива, и не дает мне сосредоточиться. Собственное прошлое, смешиваясь с совершенно незнакомыми мне обрывками чужих жизней, прорвав плотину забвения, терзает мою и без того измотанную душу. Судя по всему, во время последней казни я отобрал слишком много!
— Лили…
В этом имени — целый мир. Хотя я понятия не имею, кому оно принадлежало.
— После стольких лет?!
Краткий миг в океане бесконечности!
— Всегда!
Светлая грусть, ненапрасное обещание. Всего несколько слов! Но их хватило на то, чтобы взломать печати темномагических заклинаний, тысячелетиями отделявших мою вечную жизнь от мгновения смерти. Если бы я мог вернуть все это законному владельцу!
Видения обрывает настойчивый стук, и я слышу шаги и радостные возгласы. Но радость поверхностна, она не способна размыть разочарования. Я изо всех сил стараюсь уловить смысл разговора, но звуки так и остаются пустыми.
— Гарри! Входи скорее, я так рада тебя видеть!
— Привет, Гермиона! Решил заскочить к тебе, поздравить…
— Спасибо. А как у тебя дела? Как Джинни?
Поток слов почти не прекращается, а вместе с ним выплескиваются наружу обида, усталость, разбившиеся мечты и не оправдавшиеся надежды.
Меня обволакивает смертельная тоска, мысли опять начинают путаться в воспоминаниях, и я уже не в силах понять, чьи они. Заблудившись в этом бесконечном мелькании образов, я подлетел к дому слишком близко. Крик, опаливший тишину, едва не развеял меня.
— Тише, Гарри, не кричи. Помнишь, я говорила тебе, что к нам время от времени наведывается дементор? Теперь убедился, что я была права?
— Да, ммм… Как ты это терпишь?
— Раньше я очень боялась этих посещений, пока не выведала у себя в отделе, что эти существа из себя представляют. Извини, я посмотрю, как там Северус — может быть, ему нужно успокоительное зелье. Он чувствует приближение дементора, иногда это его сильно беспокоит. Я скоро вернусь…
Несмотря на привычное равнодушие и безразличие, что-то происходит вокруг, что-то такое, чего уже не унять успокоительным. Поленья потрескивают в камине, ветер со всей силы швыряет в окно тяжелые капли дождя, с тоской завывая в дымоходе. Чувство тревоги нарастает. Слова по-прежнему не ясны.
— Ты хотела мне рассказать, что собой представляют дементоры.
— Ах, да… Это маги, которым удалось стать бессмертными. Связав душу и тело узами вечной жизни, они не предполагали, что станут пленниками плоти, которая продолжала стареть и терять магическую энергию. Такое существование приносило немыслимые страдания их душам даже после того, как они научились покидать свои тела. Им пришлось отказаться от способности чувствовать.
— Значит, наши радостные воспоминания для них как источник восстановления?
— Нет. Дементоры не нуждаются ни в каких источниках. В результате сложных магических манипуляций их души утратили возможность терять энергию, и, как следствие, перестали нуждаться в эмоциональной подпитке.
— Тогда зачем они крадут радость?
— Это происходит помимо их воли. Энергия наших чувств и эмоций просто стремиться заполнить пустоту, которой в душе дементора предостаточно. Но они не могут этим воспользоваться.
— Но, если дементоры не нуждаются в наших эмоциях, зачем им находиться в Азкабане и участвовать в казнях заключенных?
— В манускрипте этому нет объяснений, но я думаю, что это часть какого-нибудь соглашения. В одной из книг вскользь говорилось, что Азкабан не просто здание. Он принадлежит миру мертвых.
Некоторые слова тягучи и напевны, некоторые больше похожи на вспышки молний, способные пронзить толщу времен. Азкабан. Я знаю это место не понаслышке, каждый раз, когда это название произносится вслух, меня охватывает дрожь.
Я слышу, как ветер путается в сухом вереске, но почти не ощущаю его дыхания. Безразличие вокруг становится осязаемым настолько, что в нем можно утонуть. И вдруг этот холодный омут, как всплеск от брошенного камня, тревожит ожидание.
Гермиона. Странное сочетание звуков.
Надежда разливается вокруг живительной влагой.
— Северус! Северус!
Где-то скрипнула дверь.
— Сегодня было последнее заседание Визенгамота. С тебя сняты все обвинения!
— Мне это безразлично, — никаких эмоций, простая констатация факта.
Слова долетают до меня словно издалека, но едва ли мне понятен их смысл. Надежда сменяется разочарованием и гаснет, поглощенная равнодушием. Я изо всех сил стараюсь понять, что происходит, но память сегодня слишком настойчива, и не дает мне сосредоточиться. Собственное прошлое, смешиваясь с совершенно незнакомыми мне обрывками чужих жизней, прорвав плотину забвения, терзает мою и без того измотанную душу. Судя по всему, во время последней казни я отобрал слишком много!
— Лили…
В этом имени — целый мир. Хотя я понятия не имею, кому оно принадлежало.
— После стольких лет?!
Краткий миг в океане бесконечности!
— Всегда!
Светлая грусть, ненапрасное обещание. Всего несколько слов! Но их хватило на то, чтобы взломать печати темномагических заклинаний, тысячелетиями отделявших мою вечную жизнь от мгновения смерти. Если бы я мог вернуть все это законному владельцу!
Видения обрывает настойчивый стук, и я слышу шаги и радостные возгласы. Но радость поверхностна, она не способна размыть разочарования. Я изо всех сил стараюсь уловить смысл разговора, но звуки так и остаются пустыми.
— Гарри! Входи скорее, я так рада тебя видеть!
— Привет, Гермиона! Решил заскочить к тебе, поздравить…
— Спасибо. А как у тебя дела? Как Джинни?
Поток слов почти не прекращается, а вместе с ним выплескиваются наружу обида, усталость, разбившиеся мечты и не оправдавшиеся надежды.
Меня обволакивает смертельная тоска, мысли опять начинают путаться в воспоминаниях, и я уже не в силах понять, чьи они. Заблудившись в этом бесконечном мелькании образов, я подлетел к дому слишком близко. Крик, опаливший тишину, едва не развеял меня.
— Тише, Гарри, не кричи. Помнишь, я говорила тебе, что к нам время от времени наведывается дементор? Теперь убедился, что я была права?
— Да, ммм… Как ты это терпишь?
— Раньше я очень боялась этих посещений, пока не выведала у себя в отделе, что эти существа из себя представляют. Извини, я посмотрю, как там Северус — может быть, ему нужно успокоительное зелье. Он чувствует приближение дементора, иногда это его сильно беспокоит. Я скоро вернусь…
Несмотря на привычное равнодушие и безразличие, что-то происходит вокруг, что-то такое, чего уже не унять успокоительным. Поленья потрескивают в камине, ветер со всей силы швыряет в окно тяжелые капли дождя, с тоской завывая в дымоходе. Чувство тревоги нарастает. Слова по-прежнему не ясны.
— Ты хотела мне рассказать, что собой представляют дементоры.
— Ах, да… Это маги, которым удалось стать бессмертными. Связав душу и тело узами вечной жизни, они не предполагали, что станут пленниками плоти, которая продолжала стареть и терять магическую энергию. Такое существование приносило немыслимые страдания их душам даже после того, как они научились покидать свои тела. Им пришлось отказаться от способности чувствовать.
— Значит, наши радостные воспоминания для них как источник восстановления?
— Нет. Дементоры не нуждаются ни в каких источниках. В результате сложных магических манипуляций их души утратили возможность терять энергию, и, как следствие, перестали нуждаться в эмоциональной подпитке.
— Тогда зачем они крадут радость?
— Это происходит помимо их воли. Энергия наших чувств и эмоций просто стремиться заполнить пустоту, которой в душе дементора предостаточно. Но они не могут этим воспользоваться.
— Но, если дементоры не нуждаются в наших эмоциях, зачем им находиться в Азкабане и участвовать в казнях заключенных?
— В манускрипте этому нет объяснений, но я думаю, что это часть какого-нибудь соглашения. В одной из книг вскользь говорилось, что Азкабан не просто здание. Он принадлежит миру мертвых.
Некоторые слова тягучи и напевны, некоторые больше похожи на вспышки молний, способные пронзить толщу времен. Азкабан. Я знаю это место не понаслышке, каждый раз, когда это название произносится вслух, меня охватывает дрожь.
Страница 1 из 2
