Фандом: Гарри Поттер. О любви, смерти и бессмертии…
Добавить в моё избранное
5 мин, 24 сек 982
Эти двое не хотят молчать, а у меня нет сил их заставить. Если бы я знал имена хоть каких-нибудь богов, я бы помолился.
— Зачем они прилетают сюда?
— Не они. Я вижу всего лишь одного из них. Я думаю, что это тот самый дементор, который принимал участие в казни Северуса…
— Тот самый? Гермиона, почему ты мне ничего не сказала! Это небезопасно!
— Если бы дементор хотел причинить вред, он давно бы это сделал. Но он никогда не приближается к нам, он всегда на расстоянии, он наблюдает. Знаешь, возможно, это полный бред… Мне кажется, что это сопереживание… Не знаю, можно ли применить это выражение, но ничего другого просто не приходит на ум…
— Прости. Я тебя не понимаю.
— Эти существа не способны чувствовать, но ведь у них осталась способность мыслить. И они прекрасно понимают, на что обрекают людей, отнимая у них радость…
— Ты хочешь сказать, что дементора совесть мучает?
— Я понимаю твою иронию. Глупо, конечно…
Стараясь не растерять последние остатки разума, я пытаюсь уцепиться за безразличие и понимаю, что его больше нет. Оно исчезло, оставив лишь недоумение. И тогда мне становится страшно.
Вновь слышится стук. Сегодня действительно необычный день.
— Джинни?
Удивление повисает в воздухе, и его тут же сметает потоком раздражения.
— Мне нужен Гарри!
— Входи…
— Я не собираюсь входить! Гарри! Мы уходим!
— Послушай, Джинни, наши с Роном отношения…
— Может тебе стоит все же помириться с Гермионой? Вы ведь подруги!
— Были! До того, как я поняла, что она ничтожество!
— Опомнись, что ты такое говоришь! Гермионе и так тяжело, мы должны ей помочь. Ведь ты же знаешь, в каком состоянии профессор Снейп …
— Конечно, знаю. И еще я знаю, как твоя подруга этим пользуется, чтобы повиснуть у него на шее.
— Убирайся вон!
— Ты хочешь выгнать меня из этого дома? У тебя на это прав меньше, чем у горячо любимых тобою домовых эльфов.
— Мы, пожалуй, пойдем. Извини.
Хлопнула дверь. Где-то далеко в небе послышался раскат грома, а потом до моего слуха донеслись приглушенные рыдания.
— Гермиона!
Чувства и воспоминания возвращаются разноцветным безумным хороводом.
— Пожалуйста, не плачь. Больше не случиться ничего плохого, потому что я буду рядом! Всегда!
И это правда! Ни злости, ни безразличия я больше не ощущаю. Легкое недоумение, чувство благодарности, нежность…
Их дыхание учащается, радость, все это время лишавшая меня покоя, расплескивается разноцветными волнами, и вместе с ней изливается то, что держало меня в этом мире. Я больше никому и ничем не обязан. Звуки растворяются где-то в вышине, вслед за ними пропадают запахи. Но теперь я могу видеть свет.
— Зачем они прилетают сюда?
— Не они. Я вижу всего лишь одного из них. Я думаю, что это тот самый дементор, который принимал участие в казни Северуса…
— Тот самый? Гермиона, почему ты мне ничего не сказала! Это небезопасно!
— Если бы дементор хотел причинить вред, он давно бы это сделал. Но он никогда не приближается к нам, он всегда на расстоянии, он наблюдает. Знаешь, возможно, это полный бред… Мне кажется, что это сопереживание… Не знаю, можно ли применить это выражение, но ничего другого просто не приходит на ум…
— Прости. Я тебя не понимаю.
— Эти существа не способны чувствовать, но ведь у них осталась способность мыслить. И они прекрасно понимают, на что обрекают людей, отнимая у них радость…
— Ты хочешь сказать, что дементора совесть мучает?
— Я понимаю твою иронию. Глупо, конечно…
Стараясь не растерять последние остатки разума, я пытаюсь уцепиться за безразличие и понимаю, что его больше нет. Оно исчезло, оставив лишь недоумение. И тогда мне становится страшно.
Вновь слышится стук. Сегодня действительно необычный день.
— Джинни?
Удивление повисает в воздухе, и его тут же сметает потоком раздражения.
— Мне нужен Гарри!
— Входи…
— Я не собираюсь входить! Гарри! Мы уходим!
— Послушай, Джинни, наши с Роном отношения…
— Может тебе стоит все же помириться с Гермионой? Вы ведь подруги!
— Были! До того, как я поняла, что она ничтожество!
— Опомнись, что ты такое говоришь! Гермионе и так тяжело, мы должны ей помочь. Ведь ты же знаешь, в каком состоянии профессор Снейп …
— Конечно, знаю. И еще я знаю, как твоя подруга этим пользуется, чтобы повиснуть у него на шее.
— Убирайся вон!
— Ты хочешь выгнать меня из этого дома? У тебя на это прав меньше, чем у горячо любимых тобою домовых эльфов.
— Мы, пожалуй, пойдем. Извини.
Хлопнула дверь. Где-то далеко в небе послышался раскат грома, а потом до моего слуха донеслись приглушенные рыдания.
— Гермиона!
Чувства и воспоминания возвращаются разноцветным безумным хороводом.
— Пожалуйста, не плачь. Больше не случиться ничего плохого, потому что я буду рядом! Всегда!
И это правда! Ни злости, ни безразличия я больше не ощущаю. Легкое недоумение, чувство благодарности, нежность…
Их дыхание учащается, радость, все это время лишавшая меня покоя, расплескивается разноцветными волнами, и вместе с ней изливается то, что держало меня в этом мире. Я больше никому и ничем не обязан. Звуки растворяются где-то в вышине, вслед за ними пропадают запахи. Но теперь я могу видеть свет.
Страница 2 из 2
