Фандом: Ориджиналы. История одной проигнорированной просьбы.
Добавить в моё избранное
1 мин, 42 сек 5111
— … Пожалуйста.
Седовласый мужчина просит соседку помочь. Разумеется, небезвозмездно.
Женщина кивает и уходит. Она — акушер-гинеколог в местном роддоме, где со дня на день должна родиться внучка мужчины.
Девять утра. В родильном отделении — никого из персонала. Пересменка.
Акушер-гинеколог только что вышла — ей хочется быстрее домой, а не возиться с пациентками. Она слишком устала, чтобы думать о просьбе. Все, что должна, она сделала. Все, что будет — не ее забота. Следующая смена заступит на дежурство в течение пятнадцати минут. Максимум.
Она еще не знает, что эти пятнадцать минут убьют все мечты одной маленькой жизни. Почти все.
Лучше поздно, чем никогда?
Возможно.
Лишь спустя год медики — совсем другие медики, а не истинные причастные, признают ошибку и попытаются что-то исправить. Прогноз «не будет ходить, говорить, возможно слабоумие» сменяется прогнозом«будут проблемы». Что осталось от полноценного человека не берется предсказать никто. Врачи настаивают: «занимайтесь». Тогда, может быть, ничего не будет заметно.
Тело словно деревянное. Девочка плачет. Потому что массаж — это больно. Зарядка — тоже больно.
А еще девочка боится. Боится улиц, автомобилей, людей (особенно — врачей). Потому что она едва держится на слабых ногах, а от окружающих на подсознательном уровне не ждет ничего хорошего.
Девочка мерзнет. И не потому, что у нее пониженное давление и ограниченная подвижность, а потому, что она чувствует свою ненужность. К таким, как она относятся с презрением. Они — обуза. Они — лишняя ответственность. Для них никто ничего не будет делать сверх допустимого минимума.
Никто, кроме близких. Особенно — мамы.
Девочка часто спрашивает: «За что? Почему я не такая, как все?» Но родные предпочитают уверять:«Занимайся, и все будет хорошо.»
Головоломка складывается лишь двадцать лет спустя, когда девочка по кусочкам собрала историю своего рождения и прочитала кучу литературы. Последним кусочком становится известие, что соседка — та самая, но уже бывшая — сошла с ума. Болезнь Альцгеймера или что-то еще в этом роде.
Тогда девочка лишь смеется — какая ирония! Судьба порою мстит так, как человеку и не снилось.
Практически отзеркалить жизнь, которая была уготована ребенку — нужно постараться.
Но девочка раз за разом давит в себе неуместное счастье — потому что нехорошо радоваться, когда другому плохо. Это она знает, как никто.
Седовласый мужчина просит соседку помочь. Разумеется, небезвозмездно.
Женщина кивает и уходит. Она — акушер-гинеколог в местном роддоме, где со дня на день должна родиться внучка мужчины.
Девять утра. В родильном отделении — никого из персонала. Пересменка.
Акушер-гинеколог только что вышла — ей хочется быстрее домой, а не возиться с пациентками. Она слишком устала, чтобы думать о просьбе. Все, что должна, она сделала. Все, что будет — не ее забота. Следующая смена заступит на дежурство в течение пятнадцати минут. Максимум.
Она еще не знает, что эти пятнадцать минут убьют все мечты одной маленькой жизни. Почти все.
Лучше поздно, чем никогда?
Возможно.
Лишь спустя год медики — совсем другие медики, а не истинные причастные, признают ошибку и попытаются что-то исправить. Прогноз «не будет ходить, говорить, возможно слабоумие» сменяется прогнозом«будут проблемы». Что осталось от полноценного человека не берется предсказать никто. Врачи настаивают: «занимайтесь». Тогда, может быть, ничего не будет заметно.
Тело словно деревянное. Девочка плачет. Потому что массаж — это больно. Зарядка — тоже больно.
А еще девочка боится. Боится улиц, автомобилей, людей (особенно — врачей). Потому что она едва держится на слабых ногах, а от окружающих на подсознательном уровне не ждет ничего хорошего.
Девочка мерзнет. И не потому, что у нее пониженное давление и ограниченная подвижность, а потому, что она чувствует свою ненужность. К таким, как она относятся с презрением. Они — обуза. Они — лишняя ответственность. Для них никто ничего не будет делать сверх допустимого минимума.
Никто, кроме близких. Особенно — мамы.
Девочка часто спрашивает: «За что? Почему я не такая, как все?» Но родные предпочитают уверять:«Занимайся, и все будет хорошо.»
Головоломка складывается лишь двадцать лет спустя, когда девочка по кусочкам собрала историю своего рождения и прочитала кучу литературы. Последним кусочком становится известие, что соседка — та самая, но уже бывшая — сошла с ума. Болезнь Альцгеймера или что-то еще в этом роде.
Тогда девочка лишь смеется — какая ирония! Судьба порою мстит так, как человеку и не снилось.
Практически отзеркалить жизнь, которая была уготована ребенку — нужно постараться.
Но девочка раз за разом давит в себе неуместное счастье — потому что нехорошо радоваться, когда другому плохо. Это она знает, как никто.
