Фандом: Гарри Поттер. — Крестный, сегодня мы идём кутить! — сказал Драко Малфой. И Северус Снейп согласился — а куда деваться? Вот что из этого получилось…
Добавить в моё избранное
22 мин, 44 сек 3362
Резко обернувшись, Северус успел заметить мелькнувшую за углом красную мантию. Он. Он, мантикорова курва! Ну и что теперь прикажете делать?
Следующие несколько недель профессор и консультант прожил как в бреду. Всё валилось из рук. В Хогвартсе он срывался на студентах, результатом чего стал скандал с директором МакГонагалл — с криками, взаимными упрёками и угрозами написать заявление об уходе и оставить школу без зельевара посреди учебного года. Потом стало стыдно, пришлось извиняться, поразив Минерву и портрет Дамблдора в самое сердце. Зелья не варились — профессор делал ошибки, простительные разве что первокурснику с Хаффлпаффа, да и то, если преподавателем был не профессор Снейп, а лесная брукса. Хотелось поставить самому себе тролля и назначить отработку. Куча пергаментов на столе в Аврорате всё росла. Ассистент обходил консультанта по темномагическим заклятиям по широкой дуге и явно мечтал освоить чары невидимости и неслышимости. Да ещё свадьба!
Свадьба Драко Малфоя и Астории Гринграсс неумолимо приближалась. Вечера Северус Снейп теперь проводил в компании одного из Малфоев — целиком или в виде головы, торчащей из камина. Сначала Люциус жаловался на сына и наследника, который никак не хотел остепениться — чего стоил один рассказ о мальчишнике, где огневиски лилось рекой, стриптизёрши вылезали из тортов десятками, а потом пьяные в стельку молодые маги отправились на поиски приключений в маггловские кварталы, их пришлось отлавливать и массово стирать память свидетелям веселья. Потом появлялся любимый крестник, падал в кресло с видом умирающего лебедя, требовал срочно чего-нибудь выпить и выдавал очередную душераздирающую историю про тирана-отца, ну ничего не понимающего в жизни! Северусу оставалось тихо радоваться, что с семьёй Гринграссов он близко не знаком, иначе Астория наверняка тоже приходила бы жаловаться на будущих мужа и свёкра.
Но тяжелее всего было в Аврорате — потому что в Аврорате был Поттер. И Поттера было много. Наивный профессор считал, что гриффиндорский герой намозолил ему глаза в школьные годы? Тогда Золотой мальчик, по крайней мере, часть времени проводил под мантией-невидимкой! Теперь же он был везде. О нём щебетали две молоденькие сотрудницы транспортного отдела в лифте, обсуждая загар героического лица и не собирается ли герой всё-таки найти себе спутницу жизни. Его заокеанские нововведения хвалили суровые авроры. Его ставил в пример сам министр Кингсли на очередном собрании, которое Северус провел, проверяя студенческие эссе — число язвительных профессорских замечаний росло пропорционально дифирамбам заместителю начальника ОБМР.
Поттер был не только в разговорах коллег. К сожалению и затаённой радости последнего, заместитель и консультант сталкивались по работе. Часто. Очень. Потому что работа консультанта по особо темномагическим заклинаниям тесно связана с деятельностью отдела Быстрого Магического реагирования. И то, что каждый раз у этого консультанта замирало сердце, тяжелело в паху, а в словах собеседника слышались скрытые не совсем приличные намёки… Впрочем, это совсем-совсем неважно. Поттер ведь ничего такого не имел в виду, правда?
А ещё они постоянно просто сталкивались — в коридорах, в лифте, в архиве, в приемной у министра. Случайно, разумеется. И случайностью были легчайшие соприкосновения мантий, встретившиеся и зацепившиеся взгляды, промелькнувшая на губах Поттера мимолётная улыбка, особые интонации, какая-то едва уловимая аура, исходящая от него… Северусу казалось, что он сходит с ума. И что ему это, черт возьми, нравится!
Но когда очередной исследуемый артефакт чуть не взорвался в его руках, едва не разнеся половину здания министерства, Снейп решил, что дальше так продолжаться не может. Он, в конце концов, не мальчишка, в отличие от некоторых! И Северус Снейп решительной походкой отправился разбираться с Гарри Поттером.
В приёмной заместителя начальника сидела симпатичная белокурая секретарша. Северус слегка обиделся — консультантам, даже орденоносным, симпатичные секретарши не полагались, только тупые ассистенты. Жизнь вообще несправедлива… Напугав бедную девушку и получив от созерцания её побледневшего личика лёгкое моральное удовлетворение, Снейп кинул: «Важное дело, никого не пускать, не беспокоить!» и ворвался в кабинет Гарри Джеймса Поттера.
Гарри Джеймс Поттер, с серьёзным видом сидевший за столом и перекладывающий какие-то бумажки, поднялся ему навстречу.
— Вы что-то хотели, профессор Снейп?
«Тебя!» — чуть не проговорился профессор, но вместо этого рявкнул:
— Поттер, какого чёрта вы творите?
— Я? — почему-то очень знакомым жестом приподнял бровь Поттер. Натренировался, герой!
— Не притворяйтесь идиотом, Поттер!
— Разве мне для этого нужно…
Но договорить наглый мальчишка не успел.
Следующие несколько недель профессор и консультант прожил как в бреду. Всё валилось из рук. В Хогвартсе он срывался на студентах, результатом чего стал скандал с директором МакГонагалл — с криками, взаимными упрёками и угрозами написать заявление об уходе и оставить школу без зельевара посреди учебного года. Потом стало стыдно, пришлось извиняться, поразив Минерву и портрет Дамблдора в самое сердце. Зелья не варились — профессор делал ошибки, простительные разве что первокурснику с Хаффлпаффа, да и то, если преподавателем был не профессор Снейп, а лесная брукса. Хотелось поставить самому себе тролля и назначить отработку. Куча пергаментов на столе в Аврорате всё росла. Ассистент обходил консультанта по темномагическим заклятиям по широкой дуге и явно мечтал освоить чары невидимости и неслышимости. Да ещё свадьба!
Свадьба Драко Малфоя и Астории Гринграсс неумолимо приближалась. Вечера Северус Снейп теперь проводил в компании одного из Малфоев — целиком или в виде головы, торчащей из камина. Сначала Люциус жаловался на сына и наследника, который никак не хотел остепениться — чего стоил один рассказ о мальчишнике, где огневиски лилось рекой, стриптизёрши вылезали из тортов десятками, а потом пьяные в стельку молодые маги отправились на поиски приключений в маггловские кварталы, их пришлось отлавливать и массово стирать память свидетелям веселья. Потом появлялся любимый крестник, падал в кресло с видом умирающего лебедя, требовал срочно чего-нибудь выпить и выдавал очередную душераздирающую историю про тирана-отца, ну ничего не понимающего в жизни! Северусу оставалось тихо радоваться, что с семьёй Гринграссов он близко не знаком, иначе Астория наверняка тоже приходила бы жаловаться на будущих мужа и свёкра.
Но тяжелее всего было в Аврорате — потому что в Аврорате был Поттер. И Поттера было много. Наивный профессор считал, что гриффиндорский герой намозолил ему глаза в школьные годы? Тогда Золотой мальчик, по крайней мере, часть времени проводил под мантией-невидимкой! Теперь же он был везде. О нём щебетали две молоденькие сотрудницы транспортного отдела в лифте, обсуждая загар героического лица и не собирается ли герой всё-таки найти себе спутницу жизни. Его заокеанские нововведения хвалили суровые авроры. Его ставил в пример сам министр Кингсли на очередном собрании, которое Северус провел, проверяя студенческие эссе — число язвительных профессорских замечаний росло пропорционально дифирамбам заместителю начальника ОБМР.
Поттер был не только в разговорах коллег. К сожалению и затаённой радости последнего, заместитель и консультант сталкивались по работе. Часто. Очень. Потому что работа консультанта по особо темномагическим заклинаниям тесно связана с деятельностью отдела Быстрого Магического реагирования. И то, что каждый раз у этого консультанта замирало сердце, тяжелело в паху, а в словах собеседника слышались скрытые не совсем приличные намёки… Впрочем, это совсем-совсем неважно. Поттер ведь ничего такого не имел в виду, правда?
А ещё они постоянно просто сталкивались — в коридорах, в лифте, в архиве, в приемной у министра. Случайно, разумеется. И случайностью были легчайшие соприкосновения мантий, встретившиеся и зацепившиеся взгляды, промелькнувшая на губах Поттера мимолётная улыбка, особые интонации, какая-то едва уловимая аура, исходящая от него… Северусу казалось, что он сходит с ума. И что ему это, черт возьми, нравится!
Но когда очередной исследуемый артефакт чуть не взорвался в его руках, едва не разнеся половину здания министерства, Снейп решил, что дальше так продолжаться не может. Он, в конце концов, не мальчишка, в отличие от некоторых! И Северус Снейп решительной походкой отправился разбираться с Гарри Поттером.
В приёмной заместителя начальника сидела симпатичная белокурая секретарша. Северус слегка обиделся — консультантам, даже орденоносным, симпатичные секретарши не полагались, только тупые ассистенты. Жизнь вообще несправедлива… Напугав бедную девушку и получив от созерцания её побледневшего личика лёгкое моральное удовлетворение, Снейп кинул: «Важное дело, никого не пускать, не беспокоить!» и ворвался в кабинет Гарри Джеймса Поттера.
Гарри Джеймс Поттер, с серьёзным видом сидевший за столом и перекладывающий какие-то бумажки, поднялся ему навстречу.
— Вы что-то хотели, профессор Снейп?
«Тебя!» — чуть не проговорился профессор, но вместо этого рявкнул:
— Поттер, какого чёрта вы творите?
— Я? — почему-то очень знакомым жестом приподнял бровь Поттер. Натренировался, герой!
— Не притворяйтесь идиотом, Поттер!
— Разве мне для этого нужно…
Но договорить наглый мальчишка не успел.
Страница 6 из 7
