Фандом: Гарри Поттер. «У каждого в жизни есть свои проблемы Когда ты беспокоишься, ты их удваиваешь Не беспокойся, будь счастлив».
Добавить в моё избранное
6 мин, 54 сек 2793
С этими словами Гермиона схватила куртку с вешалки и вылетела из квартиры, оставив отдувающегося Рона с пригоревшей лазаньей и разнокалиберными журналами.
И вот теперь она шла непонятно куда, ёжилась на ветру и думала, что теперь делать. Проще всего трансгрессировать к родителям, но Гермиона не очень любила вводить в курс дела маму и папу об их с Роном стычках, а у неё на лице сейчас написано «Рональд Уизли — гад ползучий», так что папа сразу догадается. Проведать Гарри и Джинни? И опять смотреть, как эти двое ненормальных без стыда и совести обжимаются у тебя на глазах, словно не виделись месяц? Ну уж нет, чего доброго Джинни нашлёт на Рона какую-нибудь порчу. Он, конечно, гад, но ведь свой. Гермиона вздохнула.
Она забрела на узкую аллею в парке, пытаясь укрыться от ветра — здесь было гораздо тише. Уютные лавочки сейчас, в декабре, не манили тут же присесть на них, а сиротливо стояли словно часовые, дожидаясь лета. Лёгкий снежок праздничным нетронутым покрывалом лежал на сидениях и спинках в подтверждение того, что в это время года лучше сидится дома, в тёплой кухне. Через одинаковые расстояния стояли ажурные фонари, освещая эти самые лавочки. Гермиона решила, что дойдёт до конца аллеи и развернётся обратно. «Гулять можно и поближе к дому», — успокоила она свою совесть, которая сразу же заподозрила её в малодушии.
В конце аллеи возле скамейки стояли парень и девушка. Гермиона уже хотела развернуться в обратную сторону, чтобы не мешать парочке наслаждаться вечером, но влюблённые как раз пошли навстречу Гермионе, так что она решила ещё немного пройти вперёд. То, что это влюблённые, было видно даже при свете фонарей — Гермиона знала, что вот так держаться за руки можно только с самым родным человеком. Парень с девушкой прошли мимо, улыбаясь и шутливо подпихивая друг друга с тропинки, а Гермионе стало совсем грустно. Она дошла до последней скамьи и остановилась, через минуту осознав, что улыбается как дурочка.
Снег на этой лавочке не был нетронутым. Судя по всему, это давешняя парочка оставила здесь свой след. На сидении, в уголке, стояли штук шесть снеговичков, мал мала меньше, а на спинке красовалась надпись, немного корявая, с пляшущими буквами, но хорошо различимая: «Be Happy».
В голове сразу зазвучали строчки:
«In your life expect some trouble»
But when you worry
You make it double
Don't worry, be happy«.»
Гермиона шла обратно и напевала себе под нос.
Be Happy. Господи, какая она дурочка! Ну нашла из-за чего обижаться! Рон, наверное, с ума там дома сходит.
Be Happy. Она обязательно научится готовить эту чёртову лазанью. И пудинг. И пирог с патокой. У Молли спросит, та обязательно поможет.
Be Happy. Только бы Рон никуда не ушёл. А вдруг он разозлился и отправился в Нору? Нет, от маминого полотенца он постарается держаться подальше.
Be Happy. Какая чудная погода! Снежок какой тёплый, вон на ладошке сразу тает.
Гермиона рассмеялась и, убедившись, что вокруг никого нет, трансгрессировала в их с Роном квартиру.
Рон тут же выскочил из кухни на шум. С тревогой поглядел на Гермиону, облегчённо вздохнул, поняв, что она уже не сердится, и поскорее её обнял.
— Ты же совсем замёрзла! У тебя снег на волосах, — Рон смахнул несколько снежинок, которые ещё не успели растаять.
— Там так здорово, на улице. Рон, пойдём лепить снеговиков? — Гермиона обняла своими окоченевшими ладошками Рона за спину, пробравшись под свитер.
Рон подхватил Гермиону на руки и понёс к кровати:
— Пойдём. Снеговиков — так снеговиков, — он уже освободил Гермиону от куртки и стягивал джемпер.
— Вообще-то, я про уличных, из снега, — рассмеялась Гермиона, позволяя расстегнуть джинсы.
— Что за эротические фантазии? На снегу холодно, — Рон зарылся носом в копну её волос.
— Рональд Уизли, ты самая большая задница на свете, — Гермиона уже стянула с Рона свитер и теперь приложила свои ладошки ему к груди.
— А у тебя самая классная задница на свете, — невнятно ответил Рон, полностью сосредотачиваясь на груди Гермионы.
— Мы так и не попробовали лазанью, — Гермиона сделала последнюю слабую попытку настроить Рона на светскую беседу.
— Попробуем. В другой раз, — и Рон закрыл рот Гермионе поцелуем, чтобы она больше не отвлекалась.
За окном в свете фонарей падал лёгкий снежок. На кухне на плите стояла пригоревшая лазанья, на которой Рон, поджидая Гермиону, вывел два слова: «Be Happy».
И вот теперь она шла непонятно куда, ёжилась на ветру и думала, что теперь делать. Проще всего трансгрессировать к родителям, но Гермиона не очень любила вводить в курс дела маму и папу об их с Роном стычках, а у неё на лице сейчас написано «Рональд Уизли — гад ползучий», так что папа сразу догадается. Проведать Гарри и Джинни? И опять смотреть, как эти двое ненормальных без стыда и совести обжимаются у тебя на глазах, словно не виделись месяц? Ну уж нет, чего доброго Джинни нашлёт на Рона какую-нибудь порчу. Он, конечно, гад, но ведь свой. Гермиона вздохнула.
Она забрела на узкую аллею в парке, пытаясь укрыться от ветра — здесь было гораздо тише. Уютные лавочки сейчас, в декабре, не манили тут же присесть на них, а сиротливо стояли словно часовые, дожидаясь лета. Лёгкий снежок праздничным нетронутым покрывалом лежал на сидениях и спинках в подтверждение того, что в это время года лучше сидится дома, в тёплой кухне. Через одинаковые расстояния стояли ажурные фонари, освещая эти самые лавочки. Гермиона решила, что дойдёт до конца аллеи и развернётся обратно. «Гулять можно и поближе к дому», — успокоила она свою совесть, которая сразу же заподозрила её в малодушии.
В конце аллеи возле скамейки стояли парень и девушка. Гермиона уже хотела развернуться в обратную сторону, чтобы не мешать парочке наслаждаться вечером, но влюблённые как раз пошли навстречу Гермионе, так что она решила ещё немного пройти вперёд. То, что это влюблённые, было видно даже при свете фонарей — Гермиона знала, что вот так держаться за руки можно только с самым родным человеком. Парень с девушкой прошли мимо, улыбаясь и шутливо подпихивая друг друга с тропинки, а Гермионе стало совсем грустно. Она дошла до последней скамьи и остановилась, через минуту осознав, что улыбается как дурочка.
Снег на этой лавочке не был нетронутым. Судя по всему, это давешняя парочка оставила здесь свой след. На сидении, в уголке, стояли штук шесть снеговичков, мал мала меньше, а на спинке красовалась надпись, немного корявая, с пляшущими буквами, но хорошо различимая: «Be Happy».
В голове сразу зазвучали строчки:
«In your life expect some trouble»
But when you worry
You make it double
Don't worry, be happy«.»
Гермиона шла обратно и напевала себе под нос.
Be Happy. Господи, какая она дурочка! Ну нашла из-за чего обижаться! Рон, наверное, с ума там дома сходит.
Be Happy. Она обязательно научится готовить эту чёртову лазанью. И пудинг. И пирог с патокой. У Молли спросит, та обязательно поможет.
Be Happy. Только бы Рон никуда не ушёл. А вдруг он разозлился и отправился в Нору? Нет, от маминого полотенца он постарается держаться подальше.
Be Happy. Какая чудная погода! Снежок какой тёплый, вон на ладошке сразу тает.
Гермиона рассмеялась и, убедившись, что вокруг никого нет, трансгрессировала в их с Роном квартиру.
Рон тут же выскочил из кухни на шум. С тревогой поглядел на Гермиону, облегчённо вздохнул, поняв, что она уже не сердится, и поскорее её обнял.
— Ты же совсем замёрзла! У тебя снег на волосах, — Рон смахнул несколько снежинок, которые ещё не успели растаять.
— Там так здорово, на улице. Рон, пойдём лепить снеговиков? — Гермиона обняла своими окоченевшими ладошками Рона за спину, пробравшись под свитер.
Рон подхватил Гермиону на руки и понёс к кровати:
— Пойдём. Снеговиков — так снеговиков, — он уже освободил Гермиону от куртки и стягивал джемпер.
— Вообще-то, я про уличных, из снега, — рассмеялась Гермиона, позволяя расстегнуть джинсы.
— Что за эротические фантазии? На снегу холодно, — Рон зарылся носом в копну её волос.
— Рональд Уизли, ты самая большая задница на свете, — Гермиона уже стянула с Рона свитер и теперь приложила свои ладошки ему к груди.
— А у тебя самая классная задница на свете, — невнятно ответил Рон, полностью сосредотачиваясь на груди Гермионы.
— Мы так и не попробовали лазанью, — Гермиона сделала последнюю слабую попытку настроить Рона на светскую беседу.
— Попробуем. В другой раз, — и Рон закрыл рот Гермионе поцелуем, чтобы она больше не отвлекалась.
За окном в свете фонарей падал лёгкий снежок. На кухне на плите стояла пригоревшая лазанья, на которой Рон, поджидая Гермиону, вывел два слова: «Be Happy».
Страница 2 из 2
