Фандом: Песнь Льда и Огня. Роберт не убивает Рейгара в битве у Трезубца, он берёт его в плен, чтобы отомстить за похищение Лианны. Поначалу месть приносит удовольствие, но с каждым днем король все больше сомневается в своей правоте.
Добавить в моё избранное
110 мин, 27 сек 11806
В доме Рейгара она стала спокойной и почти не плакала — только если слышала крики Визериса. Выманить ее в другую комнату было почти невозможно, стоило ей понять, что шкатулка с яйцами останется без присмотра, она бежала к ней и закрывала собственным телом.
Роберт смотрел на нее и пытался вспомнить, как выглядит Джоффри. Она была старше, но все равно она была ребенком, как и крошечный Ланнистер, но все же Роберт не мог заставить себя зайти к нему в спальню и сказать няне оставить их. Ему было страшно, что Лев уже в этом возрасте держит нож за спиной.
— Снова хочешь отомстить мне? — спросил однажды Рейгар, застав их вдвоем с Дейенерис возле яиц. Роберт не понял вопроса — он рассказывал малышке историю про приключения ее прадеда. — Соблазняешь мою сестру?
Они рассмеялись — то, что происходило в подземелье, начало казаться сном. Они оба глубоко заснули и им привиделись пытки, боль, проклятья.
Тайвин начал проверять записи Мастера над монетой спустя год после того, как Рейгар показал Бейлишу свое лицо. Проверка началась неожиданно, и Роберт решил, что Тайвин обо всем догадался. Он ошибся — бдительный Десница просто выполнял свою работу.
Город лишился попрошаек, нищих, и у Петира уходила уйма сил на то, чтобы Тайвин не закрыл бордели. Чистые улицы, по которым стройным рядом ходила нанятая на львиные деньги стража, вызывали у Роберта гнев. Он знал, куда отправились беженцы, и знал, что там — за чертой города, все вовсе не так радужно. Если наступит зима, сотни людей замерзнут из-за того, что Ланнистер не любит грязь.
Вслед за проверкой казны начали приходить вести с разных концов — плохие, все как одна. Дорн был недоволен назначением короля, Мартеллы требовали дать им место в Малом совете. Роберт представил, как кто-то из солнечных южан спорит с Тайвином — даже для их безумного плана это было чересчур. Нед предупреждал об опасности, надвигающейся с Островов. Он писал скупо, и Роберт понял, что ссора с Арреном не прошла даром. В ответ он даже начал сочинять объяснение, хоть издали похожее на правду, но прервал себя. Нед ясно дал понять, что мирная жизнь устраивает его. Еще в Гнезде было ясно — Старк в полной мере наследник традиций Аррена. Для чего унижать себя ложью? Когда пробьет час, волки не пришлют войско.
Драконы появились на свет в подземелье — Рейгар позвал туда Роберта через шептунов Вариса. Спускаясь, Роберт попадал в прошлое. Много дней, раз за разом, он совершал это нехитрое упражнение. Он знал наизусть путь до старой камеры Рейгара. Ходил ли туда Дракон после того, как освободился? Что он чувствовал? Роберт понял, что не сможет еще раз увидеть прутья, которые обхватывали тонкие пальцы. Он пошел в точности туда, куда указал Варис.
Вокруг воняло гарью, лишь два факела освещало драконов — один был в руках Рейгара, второй — в руках Визериса. Дейенерис поблизости не было, и Роберт удивился этому, но потом заметил тень на полу, очертаниями похожую на человеческое тело.
— У всего есть своя цена, — философски заметил Рейгар. Еще одно убийство, на сей раз спланированное и хладнокровное, в которое он впутал младшего брата. Кого он убьет после? Вариса? Коннингтона? Роберта?
Крошечные фигурки ящериц кружились возле ног Рейгара и требовательно кричали. Они были голодны или хотели увидеть солнце — Роберт не понимал их. Драконы были первой удачей, и он надеялся, что полоса везения не закончится, но оказался не прав.
Дорн отправил делегацию. Оберин Мартелл — стоило Роберту услышать имя, он уже знал, что война будет объявлена задолго до нужного срока. Задолго до того, как они будут готовы к ней, и она будет нужна им. Шаткий план, детище случая, рушился.
Встречать делегацию король вышел с Малым советом и королевой. Серсея надела прекрасное, дорогое платье, и держала на руках крошку Джоффри в знак того, что новая династия уже обзавелась потомством. Во всяком случае, Роберту хотелось думать так о ней. Глубоко в душе он понимал, что ей страшно оставить ребенка одного в такой день.
— Наконец я смотрю в глаза труса, — объявил Оберин, едва переступив порог тронного зала. Он выглядел счастливым — ему не нужно было ни о чем задумываться, он явился, чтобы мстить. Когда-то Роберт чувствовал себя таким же счастливым, и тоже был не прав в своем гневе. И все же это было легкое прекрасное чувство.
— Те, кто виновен в смерти твоей сестры, понесли достойное наказание, — заявил Роберт, зная, что это ложь. В последние дни лжи стало так много, что он уже не обращал на нее внимания. Справляться с ней помогало вино по вечерам и воспоминания о Рейгаре, которые заступили место лицу Лианны.
— Я хочу поговорить с настоящим королем, — ответил Оберин, развернувшись к Тайвину, — хочу услышать твое объяснение. Какое наказание ты счел достойным для того, кто изнасиловал и убил королеву? Если мне захочется сделать подобное, — взгляд его упал на Серсею, — к чему готовиться? Меня назначат Десницей?
Роберт смотрел на нее и пытался вспомнить, как выглядит Джоффри. Она была старше, но все равно она была ребенком, как и крошечный Ланнистер, но все же Роберт не мог заставить себя зайти к нему в спальню и сказать няне оставить их. Ему было страшно, что Лев уже в этом возрасте держит нож за спиной.
— Снова хочешь отомстить мне? — спросил однажды Рейгар, застав их вдвоем с Дейенерис возле яиц. Роберт не понял вопроса — он рассказывал малышке историю про приключения ее прадеда. — Соблазняешь мою сестру?
Они рассмеялись — то, что происходило в подземелье, начало казаться сном. Они оба глубоко заснули и им привиделись пытки, боль, проклятья.
Тайвин начал проверять записи Мастера над монетой спустя год после того, как Рейгар показал Бейлишу свое лицо. Проверка началась неожиданно, и Роберт решил, что Тайвин обо всем догадался. Он ошибся — бдительный Десница просто выполнял свою работу.
Город лишился попрошаек, нищих, и у Петира уходила уйма сил на то, чтобы Тайвин не закрыл бордели. Чистые улицы, по которым стройным рядом ходила нанятая на львиные деньги стража, вызывали у Роберта гнев. Он знал, куда отправились беженцы, и знал, что там — за чертой города, все вовсе не так радужно. Если наступит зима, сотни людей замерзнут из-за того, что Ланнистер не любит грязь.
Вслед за проверкой казны начали приходить вести с разных концов — плохие, все как одна. Дорн был недоволен назначением короля, Мартеллы требовали дать им место в Малом совете. Роберт представил, как кто-то из солнечных южан спорит с Тайвином — даже для их безумного плана это было чересчур. Нед предупреждал об опасности, надвигающейся с Островов. Он писал скупо, и Роберт понял, что ссора с Арреном не прошла даром. В ответ он даже начал сочинять объяснение, хоть издали похожее на правду, но прервал себя. Нед ясно дал понять, что мирная жизнь устраивает его. Еще в Гнезде было ясно — Старк в полной мере наследник традиций Аррена. Для чего унижать себя ложью? Когда пробьет час, волки не пришлют войско.
Драконы появились на свет в подземелье — Рейгар позвал туда Роберта через шептунов Вариса. Спускаясь, Роберт попадал в прошлое. Много дней, раз за разом, он совершал это нехитрое упражнение. Он знал наизусть путь до старой камеры Рейгара. Ходил ли туда Дракон после того, как освободился? Что он чувствовал? Роберт понял, что не сможет еще раз увидеть прутья, которые обхватывали тонкие пальцы. Он пошел в точности туда, куда указал Варис.
Вокруг воняло гарью, лишь два факела освещало драконов — один был в руках Рейгара, второй — в руках Визериса. Дейенерис поблизости не было, и Роберт удивился этому, но потом заметил тень на полу, очертаниями похожую на человеческое тело.
— У всего есть своя цена, — философски заметил Рейгар. Еще одно убийство, на сей раз спланированное и хладнокровное, в которое он впутал младшего брата. Кого он убьет после? Вариса? Коннингтона? Роберта?
Крошечные фигурки ящериц кружились возле ног Рейгара и требовательно кричали. Они были голодны или хотели увидеть солнце — Роберт не понимал их. Драконы были первой удачей, и он надеялся, что полоса везения не закончится, но оказался не прав.
Дорн отправил делегацию. Оберин Мартелл — стоило Роберту услышать имя, он уже знал, что война будет объявлена задолго до нужного срока. Задолго до того, как они будут готовы к ней, и она будет нужна им. Шаткий план, детище случая, рушился.
Встречать делегацию король вышел с Малым советом и королевой. Серсея надела прекрасное, дорогое платье, и держала на руках крошку Джоффри в знак того, что новая династия уже обзавелась потомством. Во всяком случае, Роберту хотелось думать так о ней. Глубоко в душе он понимал, что ей страшно оставить ребенка одного в такой день.
— Наконец я смотрю в глаза труса, — объявил Оберин, едва переступив порог тронного зала. Он выглядел счастливым — ему не нужно было ни о чем задумываться, он явился, чтобы мстить. Когда-то Роберт чувствовал себя таким же счастливым, и тоже был не прав в своем гневе. И все же это было легкое прекрасное чувство.
— Те, кто виновен в смерти твоей сестры, понесли достойное наказание, — заявил Роберт, зная, что это ложь. В последние дни лжи стало так много, что он уже не обращал на нее внимания. Справляться с ней помогало вино по вечерам и воспоминания о Рейгаре, которые заступили место лицу Лианны.
— Я хочу поговорить с настоящим королем, — ответил Оберин, развернувшись к Тайвину, — хочу услышать твое объяснение. Какое наказание ты счел достойным для того, кто изнасиловал и убил королеву? Если мне захочется сделать подобное, — взгляд его упал на Серсею, — к чему готовиться? Меня назначат Десницей?
Страница 22 из 31
