Индивидуалист

С зельями было сложнее, потому что зубрить рецепты — приятного мало, а с тем, чтобы понять глубинный смысл всяких помешиваний и манипуляций с интенсивностью огня под котлом — всё было слишком запутанно. А вот трансфигурации… Но и по нелюбимому предмету мне удалось опередить программу на несколько недель.

Одновременно с возвращением в школу учеников пришёл и ответ Чарли. Брат выражал беспокойство по поводу моего знакомства с цербером и одновременно ненавязчиво спрашивал, уверен ли я, что видел именно то, что описал. Обижаться я не стал, скажи кто, что Дамблдор притащил в Хогвартс монстра, я бы и сам усомнился, так что следующим письмом подтвердил рассказ и поинтересовался личностью Фламеля.

Начались занятия. Наконец-то и мне удалось внести вклад в копилку факультета. Пусть баллов я пока получал немного, но ведь получал! Уж не знаю, это ли сыграло роль, или просто ко мне привыкли, но меня перестали прогонять из читальной зоны гостиной да и общее отношение слегка потеплело. Радуясь первым успехам, я перестал обращать внимание на Поттера с Лонгботтомом, хотя периодически продолжал поглядывать в их сторону — было немного любопытно. Потому и очередной виток загадочных перешёптываний не прошёл мимо моего внимания.

После ужина я поднялся в спальню, желая обдумать ситуацию. Ничего особенно в последние дни в школе не происходило, не считать же за событие приход в библиотеку Хагрида? Хотя именно после разговора с ним Поттер с Лонгботтомом стали шушукаться… Попытавшись вспомнить, не слышал ли что из того разговора у книжных стеллажей, я лишь досадливо поморщился: узнав от Чарли, кто такой Фламель, я сначала удивился, что чистокровный Невилл не догадался написать бабушке, а потом просто махнул рукой, посчитав, что тайна разгадана. И вот теперь оказывается, что я рано успокоился.

Утром ноги сами понесли меня на улицу. С одной стороны, потепление многих выгнало из стылого каменного замка, с другой же, меня влекло к хижине лесника, куда уже направились объекты моего интереса. А с третьей… Да, пожалуй, во мне тлела зависть, что даже растяпа Лонгботтом умудрился завести друга, а я по-прежнему сам по себе.

Тропинка к дому Хагрида намекала, что ходят по ней не слишком часто, отсутствие учеников в непосредственной близости лишь подтверждало догадку, так что за моими манёврами под окнами хижины некому было наблюдать. Стараясь всё же остаться незамеченным, я подобрался к самому окну и заглянул внутрь. Сначала с полумраке было проблематично что-либо рассмотреть, а потом внутри полыхнуло пламя, кто-то вскрикнул, и раздался громкий голос Хагрида:

— Тише-тише, маленький! Гарри, Невилл, вы его пугаете!

— Хагрид! Но ты же живёшь в деревянном доме! Тебе нельзя здесь содержать дракона!

Выпучив глаза, я осел на землю под окном, хватая воздух мгновенно пересохшим ртом. Дракон?! В Хогвартсе дракон?! В том самом Хогвартсе, что считается самым безопасным местом в Британии? Мерлин и Моргана, что не так с этой школой?! Куда смотрит директор и совет попечителей?!

Глава 7

В гостиную я вернулся с гудящей от мыслей головой. Поймал пару удивлённых взглядов от однокурсников, но, не придав им значения, поднялся в спальню. И лишь вынырнув из-под струи воды — уже традиционного способа привести мысли в подобие порядка, — понял, что заставило слизеринцев так на меня смотреть: перекошенное лицо недвусмысленно указывало, что со мной не всё в порядке.

Плюхнувшись на кровать, я разложил перед собой письменные принадлежности и принялся грызть перо, мысленно формулируя строки будущего послания. Но сосредоточиться не удавалось, мысли скакали как блохи, отказываясь даже ненадолго замереть и выстроиться пусть не по порядку, но хотя бы в одном положении — для удобства рассматривания.

Всё было не так — это единственный вывод, что настойчиво звучал в голове.

Мне не нравилось в Хогвартсе — мысль сама собой всплыла в голове, вытеснив письмо брату. Если первоначально я не задумывался над тем, хорошо ли разделение по факультетам (как, почти наверняка, не задумывался ни один первокурсник до меня), то по мере учёбы становилось очевидно, что соревновательный дух, возможно, полезный в качестве стимула, давно исчез из стен школы, а на его место пришла вражда, становящаяся с каждым годом всё явственнее. Полученные баллы радовали не тем, что доказывали знания, и даже не увеличением шансов твоего факультета в борьбе за кубок школы — возможным проигрышем других. Квиддич же наглядно продемонстрировал, что для школьников главное — не дать выиграть Слизерину, какая же команда станет победителем — вторично. Атмосфера однозначно не способствовала нормальному учебному процессу.

Как и выбор учителей. Если некомпетентность некоторых профессоров сначала воспринималась, как возможность не напрягаться на занятиях, уже через пару месяцев я пересмотрел своё детское отношение к учёбе и пожалел, что тот же Квиррелл зря тратит наше время, которое можно было бы провести с большей пользой, выучив какое-нибудь нужное заклинание.