Фандом: The Elder Scrolls. Все наслышаны о подвиге Довакина, победителя Алдуина, но никто не может точно сказать, ни кем он был, ни как выглядел. Некоторые вообще утверждают, что Довакином была девица. Но звучат баллады, и восхваляет народ величайший Подвиг. Лишь Довакин может сказать, сколько правды и вымысла в историях о нём. И помните: барды не то, чем кажутся.
Добавить в моё избранное
106 мин, 3 сек 19063
— Фаренгар продолжал суетиться вокруг и не собирался выпускать попавшую в его руки сенсацию. — Вам просто никто не мог рассказать об этом, ведь последняя ветвь драконорождённых прервалась ещё в конце третьей эры…
— Мартин Септим разбил Амулет Королей, преобразился в Акатоша, изгнал Мерунеса Дагона навсегда и застыл камнем, — продолжил Дин.
— Вы вряд ли являетесь потомком Септимов, те были имперцами, а вы, хммм, — Фаренгар задумчиво осмотрел лицо и уши Дина, — явно не имперец. Совершенно иной овал лица и форма носа. Разве что побочная ветвь, и кровь почти растворилась и перестала влиять на внешность…
Маг продолжил что-то бормотать себе под нос, водя ладонями вдоль тела барда. Дин почти не вслушивался, улавливая лишь отдельные слова вроде «определить бы аллель», «гомозигота? Нет, слишком маловероятна такая встреча, хотя»… и тому подобной зауми.
— А вот это интересно. Молодой человек, как у вас с магией?
— Плохо у меня с магией, — развёл руками Дин. — Бесталанен я в этой области. Только в теорию и могу.
— Любопытно-любопытно. Может ли это быть связанным с драконорождённостью? Нет, вряд ли, Септимы достоверно владели магией, — Фаренгар снова скатился на невнятное бормотание, и Дин откровенно заскучал, бесцельно скользя взглядом по стенам.
После победы над драконом он едва успел подобрать свою лютню, выпавшую из пустой глазницы, перед тем, как его утащили в Драконий Предел, праздновать победу. Виармо зачаровал на славу — на инструменте не появилось ни царапины, хотя Дин ожидал, что струнная подруга будет непоправимо испорчена. Глупо получилось, конечно, но, увидев Мирмулнира, Дин вообще ни о чём думать не мог, его затопила всепоглощающая ярость и жажда битвы.
И вот противник пал, а победителя дракона после прочитанной ярлом торжественной речи утащил в свои покои Фаренгар, не дав даже попробовать выставленных на столы угощений. Дин тоскливо вздохнул, вспомнив здоровенного зажаренного на вертеле кабана. От этого великолепия явно не останется даже костей к тому моменту, как бард высвободится из цепких рук придворного мага.
— ДОВАКИН!
Трубный глас, казалось, пронзил не только пространство, но и время. Зов отзвучал, оставшись едва уловимым эхом, вибрирующим в стенах и телах. Дин передёрнулся и повернул голову, безошибочно почувствовав направление, откуда звали.
— Ну надо же, — Фаренгар вынырнул из своего исследовательского азарта и тоже повернулся на северо-восток, туда, где над Скайримом возвышалась Глотка Мира. — Седобородые пожелали вас видеть.
— Надеюсь, это не срочно? — уточнил Дин.
— Да кто ж их знает, — пожал плечами маг. — Но я думаю, что люди, десятилетиями сидящие на морозе и медитирующие на драконьи письмена, обладают знатным терпением.
— Значит, время есть, — кивнул Дин своим мыслям. — А значит, я вполне могу вам помочь. Ведь сбежавший проходимец должен был выполнить какое-то задание?
Лицо Фаренгара просветлело.
— Вы абсолютно правы, юноша! Мне нужно добыть одну вещь из Ветреного Пика…
Поход за Драконьим камнем мало отличался от визита Дина в Упокоище. Только вместо призрака Свакнира был паучий кокон с иссохшим трупом, у которого бард обнаружил золотой драконий коготь. Блестящая лапка с тремя пальцами и рисунками на «ладони» Дину понравилась, а потому была не только использована в качестве ключа к запертому проходу, но и прихвачена с собой, упокоившись в недрах походной торбы.
Однако в последней зале, где и хранился искомый камень, кое-что привлекло внимание Дина, заставив его отвлечься от разговора с местным драугром. Полукруглая стена, увенчанная символическим изображением драконьей головы, пестрела царапинами разной длины и наклона.
— Ну надо же, — негромко сказал Дин, проводя ладонью по шершавой поверхности. На одной из насечек пальцы дрогнули, наткнувшись на что-то. — Так-так, интересно…
Дин отошёл на пару шагов, прищурился и уловил исходящее от стены сияние.
— Никак букварь для довакинов? Только энергия, похоже, почти иссякла…
Вновь приблизившись, бард почти прижался к стене губами и шёпотом сказал:
— FUS.
Выдох облачком дыма взвихрился и впитался в камень в месте, где угадывалось едва заметное сияние символов. Стена тут же будто налилась силой, сияние стало ярче, а в ушах можно было расслышать смутный хор, нашёптывающий что-то непонятное.
— Другое дело, — удовлетворённо кивнул Дин. Можно было возвращаться.
Фаренгар оказался не один. Вместе с ним в кабинете присутствовала ещё одна таинственная фигура, закутанная в просторную мантию с глубоким капюшоном. Дин мимоходом отметил не впечатляющую грудь, скрытую под тряпками, и обратился к магу:
— Так этот ваш проходимец всё-таки вернулся?
От таинственной девицы с маленькой грудью явственно повеяло ненавистью, она определённо не отличалась кротким нравом.
— Мартин Септим разбил Амулет Королей, преобразился в Акатоша, изгнал Мерунеса Дагона навсегда и застыл камнем, — продолжил Дин.
— Вы вряд ли являетесь потомком Септимов, те были имперцами, а вы, хммм, — Фаренгар задумчиво осмотрел лицо и уши Дина, — явно не имперец. Совершенно иной овал лица и форма носа. Разве что побочная ветвь, и кровь почти растворилась и перестала влиять на внешность…
Маг продолжил что-то бормотать себе под нос, водя ладонями вдоль тела барда. Дин почти не вслушивался, улавливая лишь отдельные слова вроде «определить бы аллель», «гомозигота? Нет, слишком маловероятна такая встреча, хотя»… и тому подобной зауми.
— А вот это интересно. Молодой человек, как у вас с магией?
— Плохо у меня с магией, — развёл руками Дин. — Бесталанен я в этой области. Только в теорию и могу.
— Любопытно-любопытно. Может ли это быть связанным с драконорождённостью? Нет, вряд ли, Септимы достоверно владели магией, — Фаренгар снова скатился на невнятное бормотание, и Дин откровенно заскучал, бесцельно скользя взглядом по стенам.
После победы над драконом он едва успел подобрать свою лютню, выпавшую из пустой глазницы, перед тем, как его утащили в Драконий Предел, праздновать победу. Виармо зачаровал на славу — на инструменте не появилось ни царапины, хотя Дин ожидал, что струнная подруга будет непоправимо испорчена. Глупо получилось, конечно, но, увидев Мирмулнира, Дин вообще ни о чём думать не мог, его затопила всепоглощающая ярость и жажда битвы.
И вот противник пал, а победителя дракона после прочитанной ярлом торжественной речи утащил в свои покои Фаренгар, не дав даже попробовать выставленных на столы угощений. Дин тоскливо вздохнул, вспомнив здоровенного зажаренного на вертеле кабана. От этого великолепия явно не останется даже костей к тому моменту, как бард высвободится из цепких рук придворного мага.
— ДОВАКИН!
Трубный глас, казалось, пронзил не только пространство, но и время. Зов отзвучал, оставшись едва уловимым эхом, вибрирующим в стенах и телах. Дин передёрнулся и повернул голову, безошибочно почувствовав направление, откуда звали.
— Ну надо же, — Фаренгар вынырнул из своего исследовательского азарта и тоже повернулся на северо-восток, туда, где над Скайримом возвышалась Глотка Мира. — Седобородые пожелали вас видеть.
— Надеюсь, это не срочно? — уточнил Дин.
— Да кто ж их знает, — пожал плечами маг. — Но я думаю, что люди, десятилетиями сидящие на морозе и медитирующие на драконьи письмена, обладают знатным терпением.
— Значит, время есть, — кивнул Дин своим мыслям. — А значит, я вполне могу вам помочь. Ведь сбежавший проходимец должен был выполнить какое-то задание?
Лицо Фаренгара просветлело.
— Вы абсолютно правы, юноша! Мне нужно добыть одну вещь из Ветреного Пика…
Поход за Драконьим камнем мало отличался от визита Дина в Упокоище. Только вместо призрака Свакнира был паучий кокон с иссохшим трупом, у которого бард обнаружил золотой драконий коготь. Блестящая лапка с тремя пальцами и рисунками на «ладони» Дину понравилась, а потому была не только использована в качестве ключа к запертому проходу, но и прихвачена с собой, упокоившись в недрах походной торбы.
Однако в последней зале, где и хранился искомый камень, кое-что привлекло внимание Дина, заставив его отвлечься от разговора с местным драугром. Полукруглая стена, увенчанная символическим изображением драконьей головы, пестрела царапинами разной длины и наклона.
— Ну надо же, — негромко сказал Дин, проводя ладонью по шершавой поверхности. На одной из насечек пальцы дрогнули, наткнувшись на что-то. — Так-так, интересно…
Дин отошёл на пару шагов, прищурился и уловил исходящее от стены сияние.
— Никак букварь для довакинов? Только энергия, похоже, почти иссякла…
Вновь приблизившись, бард почти прижался к стене губами и шёпотом сказал:
— FUS.
Выдох облачком дыма взвихрился и впитался в камень в месте, где угадывалось едва заметное сияние символов. Стена тут же будто налилась силой, сияние стало ярче, а в ушах можно было расслышать смутный хор, нашёптывающий что-то непонятное.
— Другое дело, — удовлетворённо кивнул Дин. Можно было возвращаться.
Фаренгар оказался не один. Вместе с ним в кабинете присутствовала ещё одна таинственная фигура, закутанная в просторную мантию с глубоким капюшоном. Дин мимоходом отметил не впечатляющую грудь, скрытую под тряпками, и обратился к магу:
— Так этот ваш проходимец всё-таки вернулся?
От таинственной девицы с маленькой грудью явственно повеяло ненавистью, она определённо не отличалась кротким нравом.
Страница 10 из 31
