Фандом: Гарри Поттер. Можно сбежать из Азкабана. Но нельзя сбежать от самих себя.
Добавить в моё избранное
5 мин, 17 сек 17852
— Враги сожгли старинный Менор,
Убили всю его семью…
Темный Лорд прислушался. Из гостевого крыла малфоевского поместья раздавался хрипловатый голос Долохова, прочувствованно выводивший печальное повествование о нелегкой судьбе Пожирателя смерти после Хеллоуина 1981 года.
— Это что? — брюзгливо спросил он Люциуса.
— Тематическая вечеринка, — вздохнул Малфой. — По Азкабану скучают. Долохов всех домовиков в дементоров обрядил и заставил по коридору летать.
— Разве они умеют? — удивился Темный Лорд.
— После хорошего пинка — да, Повелитель. Или после заклинания, но Антонин предпочитает первый вариант.
— Совсем вам нечем заняться, — проворчал Лорд, взмахом руки отпуская Люциуса. — Я подумаю, как это исправить.
А вечеринка, тем временем, продолжалась…
Успокоив душу пением, Долохов захотел поиграть в карты. Предложенный собравшимися покер был им отвергнут, равно как и преферанс. И тогда руководитель лордовской боевки решил поучить собравшихся русской игре в подкидного дурака. Играли на «американку» — проигравший должен был выполнить любое желание выигравшего, и постоянно выигрывающий Долохов развлекался тем, что превращал неудачников в животных. Как он сам пояснял,«разбудим в каждом зверя». Первым проиграл и был превращен вечный неудачник Эйвери, который в Азкабане не сидел, но попал на тематическую вечеринку для бывших узников за компанию с Мальсибером. Теперь Мальсибер держал лучшего друга в клетке, трансфигурированной из запонки, а маленький рыжеватый хомячок испуганно косился на гипнотизирующую его взглядом игуану. Алекто Кэрроу выбыла из игры второй. Третьим проиграл Северус Снейп. Ворон из него вышел на загляденье — глянцево черный, мрачный, с огромным острым клювом.
— Слушай, Снейп, — обратился к нему сделавший перерыв в игре Долохов, — вот ты в Азкабане всего ничего был — месяц предварительного заключения, и то почти без дементоров. А вот если бы ты с нами все пятнадцать лет отсидел, то как бы ты с ними справлялся? Вот меня они почти не трогали, Руквуда тоже… а от Беллы вообще шарахались. А вот дружок твой для них как медом был намазан, только у его камеры и вились, твари. Я уж думал, помрет, как Барти.
— Каркнул ворон: Невермор! — вдруг вместо Снейпа ответил Треверс. И захихикал.
Ворон презрительно посмотрел на него и каркнул:
— Кретин.
— Так Барти же потом умер, — удивился Амикус Кэрроу. — Он же вроде как сбежал. А умерла его мать.
— Да, не повезло парню, — вздохнул Рабастан. — В Азкабане, конечно, погано — но когда тебя родной отец под Империусом столько лет держит… а потом все равно до него дементоры добрались.
— Судьба, — пожал плечами Руди. Белла неодобрительно посмотрела на мужа и отчеканила:
— Нет никакой судьбы! Мы сами выбираем свой путь.
— Аллилуйя, аминь, — подытожил Долохов.
— Нет, в самом деле, — Рабастан сегодня был на редкость разговорчив, — вот мы с Руди пошли в Организацию, потому что наш отец там состоял. Белла… ну тут понятно все. А вот как Барти к нам занесло, с его-то папочкой? И ведь посмотрите, — вдруг перескочил он на другую тему, — у нас же ни у кого детей нет. Ну вот Люциус, Крэбб с Гойлом — так они и не сидели. А мы тут… как там магглы говорят? Чайлдфри.
— Чайлдфри, чайлдфри, — буркнул Долохов. — Я собаку завести не могу, с такой-то жизнью, а тут ребенок. Какого хрена заложников плодить?
— В свете последних событий ваша позиция даже излишне оптимистична, — высказался Руквуд.
Мальсибер и Эйвери, по-прежнему пребывающий в виде хомячка, переглянулись и согласно кивнули. Причем хомячок что-то сочувственно пропищал, протягивая товарищу лапку.
— Это точно, — вздохнул Руди. — Ну какие из нас родители? Полжизни по тюрьмам… Да и потом тоже…
— Мы не имеем права думать о детях, пока не победили, — непреклонно заявила Белла. — У соратников Лорда не должно быть никаких других интересов.
— Ну так у нас их и нет, — невесело усмехнулся Руди. — Ни интересов, ни целей.
— Не ожидала от тебя таких слов…
— Да я и сам не ожидал. Видимо, старею.
Установившуюся в комнате тяжелую, как азкабанские цепи, тишину прервал один из домовиков, наряженный в рубище дементора. Он осторожно вошел, словно плывя над полом, и поставил на стол поднос с большой алюминиевой кастрюлей и стопкой помятых мисок. Выпивки на вечеринке было в избытке, а вот с закуской все обстояло куда как печальнее.
— Это что, опять овсянка? — возмутился Мальсибер. — Гадость какая, видеть ее не могу!
— Ага, овсянка, — подтвердил принюхавшийся Амикус. — С рыбой, точно по-азкабански.
— А больше ничего нет? — Рабастану овсянка с рыбой надоела за пятнадцать тюремных лет почти также, как дорогая невестка Беллатрикс. Пожалуй, овсянка все-таки занимала почетное второе место.
Убили всю его семью…
Темный Лорд прислушался. Из гостевого крыла малфоевского поместья раздавался хрипловатый голос Долохова, прочувствованно выводивший печальное повествование о нелегкой судьбе Пожирателя смерти после Хеллоуина 1981 года.
— Это что? — брюзгливо спросил он Люциуса.
— Тематическая вечеринка, — вздохнул Малфой. — По Азкабану скучают. Долохов всех домовиков в дементоров обрядил и заставил по коридору летать.
— Разве они умеют? — удивился Темный Лорд.
— После хорошего пинка — да, Повелитель. Или после заклинания, но Антонин предпочитает первый вариант.
— Совсем вам нечем заняться, — проворчал Лорд, взмахом руки отпуская Люциуса. — Я подумаю, как это исправить.
А вечеринка, тем временем, продолжалась…
Успокоив душу пением, Долохов захотел поиграть в карты. Предложенный собравшимися покер был им отвергнут, равно как и преферанс. И тогда руководитель лордовской боевки решил поучить собравшихся русской игре в подкидного дурака. Играли на «американку» — проигравший должен был выполнить любое желание выигравшего, и постоянно выигрывающий Долохов развлекался тем, что превращал неудачников в животных. Как он сам пояснял,«разбудим в каждом зверя». Первым проиграл и был превращен вечный неудачник Эйвери, который в Азкабане не сидел, но попал на тематическую вечеринку для бывших узников за компанию с Мальсибером. Теперь Мальсибер держал лучшего друга в клетке, трансфигурированной из запонки, а маленький рыжеватый хомячок испуганно косился на гипнотизирующую его взглядом игуану. Алекто Кэрроу выбыла из игры второй. Третьим проиграл Северус Снейп. Ворон из него вышел на загляденье — глянцево черный, мрачный, с огромным острым клювом.
— Слушай, Снейп, — обратился к нему сделавший перерыв в игре Долохов, — вот ты в Азкабане всего ничего был — месяц предварительного заключения, и то почти без дементоров. А вот если бы ты с нами все пятнадцать лет отсидел, то как бы ты с ними справлялся? Вот меня они почти не трогали, Руквуда тоже… а от Беллы вообще шарахались. А вот дружок твой для них как медом был намазан, только у его камеры и вились, твари. Я уж думал, помрет, как Барти.
— Каркнул ворон: Невермор! — вдруг вместо Снейпа ответил Треверс. И захихикал.
Ворон презрительно посмотрел на него и каркнул:
— Кретин.
— Так Барти же потом умер, — удивился Амикус Кэрроу. — Он же вроде как сбежал. А умерла его мать.
— Да, не повезло парню, — вздохнул Рабастан. — В Азкабане, конечно, погано — но когда тебя родной отец под Империусом столько лет держит… а потом все равно до него дементоры добрались.
— Судьба, — пожал плечами Руди. Белла неодобрительно посмотрела на мужа и отчеканила:
— Нет никакой судьбы! Мы сами выбираем свой путь.
— Аллилуйя, аминь, — подытожил Долохов.
— Нет, в самом деле, — Рабастан сегодня был на редкость разговорчив, — вот мы с Руди пошли в Организацию, потому что наш отец там состоял. Белла… ну тут понятно все. А вот как Барти к нам занесло, с его-то папочкой? И ведь посмотрите, — вдруг перескочил он на другую тему, — у нас же ни у кого детей нет. Ну вот Люциус, Крэбб с Гойлом — так они и не сидели. А мы тут… как там магглы говорят? Чайлдфри.
— Чайлдфри, чайлдфри, — буркнул Долохов. — Я собаку завести не могу, с такой-то жизнью, а тут ребенок. Какого хрена заложников плодить?
— В свете последних событий ваша позиция даже излишне оптимистична, — высказался Руквуд.
Мальсибер и Эйвери, по-прежнему пребывающий в виде хомячка, переглянулись и согласно кивнули. Причем хомячок что-то сочувственно пропищал, протягивая товарищу лапку.
— Это точно, — вздохнул Руди. — Ну какие из нас родители? Полжизни по тюрьмам… Да и потом тоже…
— Мы не имеем права думать о детях, пока не победили, — непреклонно заявила Белла. — У соратников Лорда не должно быть никаких других интересов.
— Ну так у нас их и нет, — невесело усмехнулся Руди. — Ни интересов, ни целей.
— Не ожидала от тебя таких слов…
— Да я и сам не ожидал. Видимо, старею.
Установившуюся в комнате тяжелую, как азкабанские цепи, тишину прервал один из домовиков, наряженный в рубище дементора. Он осторожно вошел, словно плывя над полом, и поставил на стол поднос с большой алюминиевой кастрюлей и стопкой помятых мисок. Выпивки на вечеринке было в избытке, а вот с закуской все обстояло куда как печальнее.
— Это что, опять овсянка? — возмутился Мальсибер. — Гадость какая, видеть ее не могу!
— Ага, овсянка, — подтвердил принюхавшийся Амикус. — С рыбой, точно по-азкабански.
— А больше ничего нет? — Рабастану овсянка с рыбой надоела за пятнадцать тюремных лет почти также, как дорогая невестка Беллатрикс. Пожалуй, овсянка все-таки занимала почетное второе место.
Страница 1 из 2
