Фандом: Гарри Поттер. Можно сбежать из Азкабана. Но нельзя сбежать от самих себя.
Добавить в моё избранное
5 мин, 17 сек 17853
— Рыба полезна для здоровья благодаря высокому содержанию фосфора, — просветил всех Руквуд.
— А в виде стейка из семги нельзя получить этот самый фосфор? — поинтересовался Мальсибер. — Или в виде коктейля из морепродуктов?
— У нас тематическая вечеринка, — наставительно сказал Долохов. — Где ты в Азкабане семгу видел?
— В мечтах, — Мальсибер зажмурился. — Ем овсянку, а сам представляю, что это буйабес. Или куриное суфле.
— Вот и сейчас представляй, кто тебе мешает?
— И ведь заметьте, господа, — лениво протянул Треверс, — вот вышли мы все из Азкабана — и что? Сидим, овсянку едим, переругиваемся, как в старые добрые времена. Разве что тюремные робы не надели.
— Это ты к чему? — подозрительно спросила Белла.
— К тому, что ничего не меняется. Все мы узники Азкабана, и от этого никуда не уйти.
— Да как ты смеешь!
— Прекрати, Белла, — Руди привычно задержал руку жены, метнувшуюся к палочке. — Он не хотел никого оскорбить. Просто сказал то, что думает.
— Думать так — предательство! — голос Беллы звенел от негодования.
— Почему?
— Потому что иначе все было зря. Вся наша жизнь. Как ты не понимаешь?
— Поздравляю, миссис Лестрейндж, — в голосе Руквуда не было ни тени чувств, но все равно складывалось ощущение насмешки, — вы только что подтвердили одну любопытную психологическую теорию.
— Маггловскую?
— Бесспорно.
— Тогда я ее не знаю и знать не хочу.
— Гриффиндор! — каркнул ворон.
— Да кто бы сомневался, — пробормотал Мальсибер. Тихо, чтобы не услышала Беллатрикс.
— Надо было еще кого-нибудь позвать, — вздохнул Рабастан. — Мы друг другу надоели уже, за столько-то лет.
— Кто не был, тот будет, кто был — не забудет, — ответил ему Долохов одной из своих странных поговорок, до которых он был большой любитель. — Может, в рейд сходим? Как в старые добрые времена?
— А давайте! — обрадовался Амикус, — хоть развеемся. Только ты наших расколдуй, а то как я с Алекто в таком виде? Меня же магглы засмеют…
Мальсибер торопливо пересадил хомячка на стул, ворон перелетел с каминной полки на пол, игуана шмыгнула за портьеру. Долохов небрежно взмахнул палочкой, возвращая проигравшим человеческий облик.
— Чтобы я еще раз с тобой играть села, — проворчала Алекто, отряхивая мантию.
Эйвери схватил бокал с вином, отпил пару глотков и закашлялся. Мальсибер постучал его по спине, а затем наколдовал чистой воды — долоховские представления о спиртном были просто устрашающими.
— Ну что, господа Пожиратели? — сказал Долохов. — Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе! — и запустил недопитой бутылкой в стену. На белом мраморе капли вина были ярко-красными. Как свежая кровь.
— А в виде стейка из семги нельзя получить этот самый фосфор? — поинтересовался Мальсибер. — Или в виде коктейля из морепродуктов?
— У нас тематическая вечеринка, — наставительно сказал Долохов. — Где ты в Азкабане семгу видел?
— В мечтах, — Мальсибер зажмурился. — Ем овсянку, а сам представляю, что это буйабес. Или куриное суфле.
— Вот и сейчас представляй, кто тебе мешает?
— И ведь заметьте, господа, — лениво протянул Треверс, — вот вышли мы все из Азкабана — и что? Сидим, овсянку едим, переругиваемся, как в старые добрые времена. Разве что тюремные робы не надели.
— Это ты к чему? — подозрительно спросила Белла.
— К тому, что ничего не меняется. Все мы узники Азкабана, и от этого никуда не уйти.
— Да как ты смеешь!
— Прекрати, Белла, — Руди привычно задержал руку жены, метнувшуюся к палочке. — Он не хотел никого оскорбить. Просто сказал то, что думает.
— Думать так — предательство! — голос Беллы звенел от негодования.
— Почему?
— Потому что иначе все было зря. Вся наша жизнь. Как ты не понимаешь?
— Поздравляю, миссис Лестрейндж, — в голосе Руквуда не было ни тени чувств, но все равно складывалось ощущение насмешки, — вы только что подтвердили одну любопытную психологическую теорию.
— Маггловскую?
— Бесспорно.
— Тогда я ее не знаю и знать не хочу.
— Гриффиндор! — каркнул ворон.
— Да кто бы сомневался, — пробормотал Мальсибер. Тихо, чтобы не услышала Беллатрикс.
— Надо было еще кого-нибудь позвать, — вздохнул Рабастан. — Мы друг другу надоели уже, за столько-то лет.
— Кто не был, тот будет, кто был — не забудет, — ответил ему Долохов одной из своих странных поговорок, до которых он был большой любитель. — Может, в рейд сходим? Как в старые добрые времена?
— А давайте! — обрадовался Амикус, — хоть развеемся. Только ты наших расколдуй, а то как я с Алекто в таком виде? Меня же магглы засмеют…
Мальсибер торопливо пересадил хомячка на стул, ворон перелетел с каминной полки на пол, игуана шмыгнула за портьеру. Долохов небрежно взмахнул палочкой, возвращая проигравшим человеческий облик.
— Чтобы я еще раз с тобой играть села, — проворчала Алекто, отряхивая мантию.
Эйвери схватил бокал с вином, отпил пару глотков и закашлялся. Мальсибер постучал его по спине, а затем наколдовал чистой воды — долоховские представления о спиртном были просто устрашающими.
— Ну что, господа Пожиратели? — сказал Долохов. — Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе! — и запустил недопитой бутылкой в стену. На белом мраморе капли вина были ярко-красными. Как свежая кровь.
Страница 2 из 2
