Кот в мешке

— весело спросил он, оттаскивая его обратно к стене. Вопрос прозвучал донельзя скабрезно.

Ник в замешательстве оглянулся на Александра. Может быть, показалось: стул же сломали, а не кровать — что здесь такого? Но Александр тоже почему-то ухмылялся. Хотя и довольно вымучено: рана выглядела плохо — Древогрыз успел его тяпнуть по меньшей мере дважды и солидно разворотил кожу, повредил мышцы, каким чудом не задел вены — непонятно.

Джон распаковал бинт, отмотал два больших куска и принёс уже сложенными.

— Зажми, — сказал он, вручая повязку Александру, вторую отдал Нику. — А на тебе уборка. И освобождайте раковину — мне руки надо вымыть.

Посторонившись, Ник первым делом тщательно вытер нож, пока Джон изображал хирурга, оттирая с мылом каждый палец. Александр, придерживая повязку на ране, ушёл к импровизированной операционной. Кровать была частично застелена плёнкой, инструменты ровными рядами лежали в крышке аптечки, на тумбочке выстроились ампулы и флаконы.

Ник ещё понаблюдал с интересом, как Джон обкалывает руку обезболивающим, но когда в его пальцах возник скальпель, предпочёл заняться Древогрызом. Чужая кровь на его морде запеклась, и её предстояло тщательно счистить.

По-человечески Древогрыза было жалко: донор мёртв, и это означает, что, в отличие от Ника, у него нет ни единого шанса снова стать человеком, придётся как-то привыкать. Стоит ли ему знать о свершённом им преступлении? Когда-нибудь узнает — случайно или, возможно, захочет выяснить, и чем меньше будет подробностей и свидетельств, тем лучше.

Некоторое время каждый занимался своим делом: Ник обтирал жёсткую шерсть, периодически возвращаясь к раковине ополоснуть тряпочку, Александр терпел, Джон возился с его раной. Без медицинского образования тут явно не обошлось.

— Ты бы хоть рассказал что-нибудь, — вымученно попросил Александр.

— Если ты мне, — пробормотал Джон, — то жди, когда я хотя бы шить начну.

Ник отжал лишнюю воду с порозовевшего бинта и снова склонился над Древогрызом.

— Могу я, — предложил он. Спящий не реагировал даже на самое бесцеремонное обращение: наверное, на нём можно было румбу станцевать, и он бы всё равно не проснулся, так что ничего важного не подслушает. — Нашего друга зовут Себастьян. Предположительно, он заключил контракт с принцем Виктором как-его-там Бекендорфом. Пытался нарушить условия и попал в абсолютное подчинение. Так что с заданием в Портленд прибыл не по своей воле.

— Предположительно? Иначе и быть не может… — рассеяно заметил Джон.

— Почему? — Ник оглянулся и сразу пожалел об этом. Одно дело, травмы и трупы: часто приходилось видеть — уже привычно, и что-то по-настоящему страшное редко случается. Но смотреть, как режут живого человека, было жутко, даже понимая, что мёртвые ткани из раны нужно непременно удалить. Ник отошёл к раковине и, пустив воду, полюбовался на своё пушистое отражение. Беда с этим самоконтролем, никак не даётся.

— «Пыль» — творение носителя королевской крови, — пояснил Джон, — больше никто на такое не способен.

Ник навострил уши. Интересная подробность — капитан почему-то не счёл нужным об этом сказать. Может быть, на ход дела она никак не повлияет, но сам факт, что умолчал… Значит, изготовить «пыль» не могли ни простые аптекари, ни даже Ведьмы.

В зеркале снова отражался человек. Ну, хоть возвращение облика действительно начало подчиняться инстинктам — уже не приходилось задумываться и настраиваться, и короткая вспышка жгучей боли стала привычной. Закрыв кран, Ник неспешно вытер подсохшие пятна с раковины и попытался говорить непринуждённо:

— Не знал. У них есть какие-то уникальные способности?

— Ты бы его не отвлекал, — попросил Александр сквозь зубы, но Джон, похоже, больше не считал, что отвлекается.

— М-м-м… Пока не получат власть, нет, — бесцветным голосом протянул он, — обычные люди. Ну, может быть, немного отличаются — не то чтобы я был знаком с каким-нибудь принцем. Но если им отдать власть над собой, по контракту или даже, как вы тут собираетесь, признать добровольно, тогда на многое способны. Зависит от того, сколько именно власти они получают. В случае с «пылью» речь, конечно, идёт об абсолютной — недостаточно быть королём или принцем.

Ник нервно сжал челюсти. Попросить, что ли, не упоминать при нём коронацию? Господи, чем дальше, тем меньше он хотел о ней слышать. Что он должен сейчас сделать, метнуться по городу и объявить общинам, что ситуация изменилась, и церемонию проводить нельзя? Он ведь и так знал, что Ренард, став королём, получит реальные возможности влиять на ситуацию в Портленде, и это не просто формальность. Времени почти не осталось, но, если быть честным с собой, то он не готов принять какое-либо решение. В ситуации с Себастьяном всё складывалось гораздо проще.

— И как его можно остановить? — Ник обернулся и встретил удивлённый взгляд Александра.