Фандом: Гримм. До коронации Шона Ренарда остаются считанные часы. Семья предпринимает отчаянную попытку помешать, и из самой Европы тянется след массового безумства и кровавых смертей. В центре событий из-за невольного обмена сущностями оказываются детектив Ник Бёркхардт и агент Совета везенов Александр. Им придётся вместе останавливать неумолимо приближающуюся катастрофу, решать их маленькую общую проблему, попутно узнавая то, что знать им не следовало.
Добавить в моё избранное
213 мин, 8 сек 18813
— Подскажу, в какой книге.
— Я просто листаю, — Ник улыбнулся и невзначай прикрыл страницу рукой.
— Ну как хочешь.
Розали вышла, и он вернулся к оглавлению. Вряд ли справочники зелий и болезней могли помочь: ему-то хотелось узнать в целом о везенах и, в частности, о Вернодолгах, что касалось их этикета. Обсуждать сущность — неприлично и бестактно, приводить шерсть в порядок — приравнивается к стриптизу, мало ли чего он ещё не знает. Как из лесу вышел, Сама Непосредственность. Но ехать ради этого в трейлер не было времени да и смысла: в книгах, доставшихся Нику от предков, вопросы приличия не рассматривались — сплошные дневники таких же неотёсанных Гриммов с рекомендациями по уничтожению везенов.
Единственное, что в книгах Розали могло быть полезным, — это перечень специфических заболеваний: вдруг у Вернодолгов такие есть? А ему теперь нужно знать. Поэтому в оглавлениях он искал название этого вида и отодвинул в сторону пять самых толстых книг — похоже, Александр не обманул: специфических проблем у них не было.
«Магические настойки из ступней Вернодолгов». Ник перечитал строку трижды и перевернул книгу обложкой вверх — «Полный справочник лекарственных препаратов, зелий и амулетов». Действительно «полный»… Может быть, всё-таки «магические настойки для»…? Нет, «из», к тому же это всего лишь небольшой параграф в целом разделе, посвящённом чудодейственным свойствам всех частей организма представителей данного вида. Ник открыл начало раздела, вчитался, и глаза полезли на лоб: лучше быть Гриммом — их кровь хотя бы по каплям в зелья добавляют, Вернодолгов, следуя указаниям, можно было разбирать до костей, причём в ход шли не только органы, а вообще всё, и применение им находилось самое нетривиальное.
Ник поднялся с дивана и со справочником в руках выглянул из комнаты.
— Розали, это что за настольная книга шамана?
Розали ссыпала ощипанные лиловые цветки в ступку и обернулась.
— Какая?
— «Поджелудочную железу следует положить в постель на ночь», — с выражением зачитал Ник, поднимая обложкой вперёд. — И спать с этой гадостью? «Лучше использовать свежую поджелудочную железу, высушенную же следует предварительно размочить в крови новорожденного поросёнка или козьем молоке». Для чего? «Чтобы повысить урожайность полей». Я ещё могу понять, когда везены человеческие органы пускают на порошок для усиления потенции, но спать с вымоченной в молоке поджелудочной железой для урожайности полей…
— Настольная книга шамана и есть, — подтвердила Розали. — В ней очень много откровенного шарлатанства и суеверий, в которые верят где-нибудь в странах третьего мира, но разделы о травах на удивление хорошие. А это ты о ком прочитал?
— О нашем друге Александре.
— О да, в Африке сохранились верования в магические свойства Вернодолгов. Как Светошкуров убивают за красоту их кожи, так их — на талисманы и обереги. Суеверия чистой воды: даже эффективность порошков из человеческих органов не доказана, а Вернодолги — обычные везены. Они как альбиносы.
— Они альбиносы? — растерялся Ник.
— Как альбиносы, — поправила Розали, — тоже не являются отдельной расой, отдельным видом. Это общее название ягуаровых и леопардовых особей с врождённой мутацией — белых с чёрными пятнами. А родители Вернодолгов чаще всего обыкновенные: рыжие или чёрные.
— Например, Баламы или?
Звякнул колокольчик, и Ник поспешно умолк. Розали всё же кивнула на недосказанный вопрос и, поставив ступку, обернулась к Александру и Джону, вдвоём своими широкими плечами заполнившим, казалось, треть магазинчика.
— Здравс… — взгляд Розали метнулся по Александру, и она удивлённо запнулась на полуслове.
Неужели видит глаза?! Нет, похоже, смутил всего лишь непривычный раздолбайский вид агента, будто скопированный с небезызвестного детектива Бёркхардта. Может быть, худи и куртка передались вместе с сущностью Гримма? Неотъемлемая часть, так сказать, прилагаются к бесконечной тьме в глазах. Впрочем, тогда на Нике должен был отрасти пиджак.
— Добрый день, — невозмутимо улыбнулся Александр и немного приотстал, пропуская Джона вперёд.
Ник понял намёк и тоже подошёл ближе, остановился у крайнего стеллажа — достаточно далеко, чтоб не бросаться в глаза, и достаточно близко, чтобы не казалось, будто у них там свои секреты.
— Здравствуйте, — Джон остановился у прилавка и протянул Розали свёрнутый листок. — Ник вас предупредил о нашем приезде? Надеюсь, вы сможете составить этот препарат.
— Сейчас посмотрим…
Ник поймал взгляд Александра, и пока Розали читала список, молча указал пальцами на свои глаза и потом в пол: пусть привыкает не смотреть на везенов — меньше шансов, что они опознают в нём Гримма. Александр понятливо кивнул и отошёл к стеллажу.
— Просвещаешься? — вполголоса поинтересовался он, постучав пальцем по корешку справочника.
— Я просто листаю, — Ник улыбнулся и невзначай прикрыл страницу рукой.
— Ну как хочешь.
Розали вышла, и он вернулся к оглавлению. Вряд ли справочники зелий и болезней могли помочь: ему-то хотелось узнать в целом о везенах и, в частности, о Вернодолгах, что касалось их этикета. Обсуждать сущность — неприлично и бестактно, приводить шерсть в порядок — приравнивается к стриптизу, мало ли чего он ещё не знает. Как из лесу вышел, Сама Непосредственность. Но ехать ради этого в трейлер не было времени да и смысла: в книгах, доставшихся Нику от предков, вопросы приличия не рассматривались — сплошные дневники таких же неотёсанных Гриммов с рекомендациями по уничтожению везенов.
Единственное, что в книгах Розали могло быть полезным, — это перечень специфических заболеваний: вдруг у Вернодолгов такие есть? А ему теперь нужно знать. Поэтому в оглавлениях он искал название этого вида и отодвинул в сторону пять самых толстых книг — похоже, Александр не обманул: специфических проблем у них не было.
«Магические настойки из ступней Вернодолгов». Ник перечитал строку трижды и перевернул книгу обложкой вверх — «Полный справочник лекарственных препаратов, зелий и амулетов». Действительно «полный»… Может быть, всё-таки «магические настойки для»…? Нет, «из», к тому же это всего лишь небольшой параграф в целом разделе, посвящённом чудодейственным свойствам всех частей организма представителей данного вида. Ник открыл начало раздела, вчитался, и глаза полезли на лоб: лучше быть Гриммом — их кровь хотя бы по каплям в зелья добавляют, Вернодолгов, следуя указаниям, можно было разбирать до костей, причём в ход шли не только органы, а вообще всё, и применение им находилось самое нетривиальное.
Ник поднялся с дивана и со справочником в руках выглянул из комнаты.
— Розали, это что за настольная книга шамана?
Розали ссыпала ощипанные лиловые цветки в ступку и обернулась.
— Какая?
— «Поджелудочную железу следует положить в постель на ночь», — с выражением зачитал Ник, поднимая обложкой вперёд. — И спать с этой гадостью? «Лучше использовать свежую поджелудочную железу, высушенную же следует предварительно размочить в крови новорожденного поросёнка или козьем молоке». Для чего? «Чтобы повысить урожайность полей». Я ещё могу понять, когда везены человеческие органы пускают на порошок для усиления потенции, но спать с вымоченной в молоке поджелудочной железой для урожайности полей…
— Настольная книга шамана и есть, — подтвердила Розали. — В ней очень много откровенного шарлатанства и суеверий, в которые верят где-нибудь в странах третьего мира, но разделы о травах на удивление хорошие. А это ты о ком прочитал?
— О нашем друге Александре.
— О да, в Африке сохранились верования в магические свойства Вернодолгов. Как Светошкуров убивают за красоту их кожи, так их — на талисманы и обереги. Суеверия чистой воды: даже эффективность порошков из человеческих органов не доказана, а Вернодолги — обычные везены. Они как альбиносы.
— Они альбиносы? — растерялся Ник.
— Как альбиносы, — поправила Розали, — тоже не являются отдельной расой, отдельным видом. Это общее название ягуаровых и леопардовых особей с врождённой мутацией — белых с чёрными пятнами. А родители Вернодолгов чаще всего обыкновенные: рыжие или чёрные.
— Например, Баламы или?
Звякнул колокольчик, и Ник поспешно умолк. Розали всё же кивнула на недосказанный вопрос и, поставив ступку, обернулась к Александру и Джону, вдвоём своими широкими плечами заполнившим, казалось, треть магазинчика.
— Здравс… — взгляд Розали метнулся по Александру, и она удивлённо запнулась на полуслове.
Неужели видит глаза?! Нет, похоже, смутил всего лишь непривычный раздолбайский вид агента, будто скопированный с небезызвестного детектива Бёркхардта. Может быть, худи и куртка передались вместе с сущностью Гримма? Неотъемлемая часть, так сказать, прилагаются к бесконечной тьме в глазах. Впрочем, тогда на Нике должен был отрасти пиджак.
— Добрый день, — невозмутимо улыбнулся Александр и немного приотстал, пропуская Джона вперёд.
Ник понял намёк и тоже подошёл ближе, остановился у крайнего стеллажа — достаточно далеко, чтоб не бросаться в глаза, и достаточно близко, чтобы не казалось, будто у них там свои секреты.
— Здравствуйте, — Джон остановился у прилавка и протянул Розали свёрнутый листок. — Ник вас предупредил о нашем приезде? Надеюсь, вы сможете составить этот препарат.
— Сейчас посмотрим…
Ник поймал взгляд Александра, и пока Розали читала список, молча указал пальцами на свои глаза и потом в пол: пусть привыкает не смотреть на везенов — меньше шансов, что они опознают в нём Гримма. Александр понятливо кивнул и отошёл к стеллажу.
— Просвещаешься? — вполголоса поинтересовался он, постучав пальцем по корешку справочника.
Страница 37 из 62
