Под знаком саламандры

Тот отправился внутрь дома следом, и только после этого Беренгар не спеша пошёл за ними.

Когда ведьмак шагнул к дверному проёму, запах крови стал совсем отчётливым и уже забивал прочие ароматы жилища. Интерьер вызывал отвращение: на полу и столе виднелись следы крови, по стенам были развешаны обглоданные кости, а на прибитых к потолку крючьях висела приготовленная — по всей видимости, запечённая — человеческая нога.

— Что здесь творится… — каким-то севшим голосом произнёс Мешок и обернулся, но в этот момент Дедушка приступил к действию. Он с невиданной прытью бросился на жертву, опрокинул её и попытался вцепиться зубами прямо в горло.

— Помо… — не успел закончить крик Мешок — Дедушка таки добрался до горла. Бандит ещё хрипел пару минут, дёргался — руки его метались, казалось, беспорядочно, и словно случайно натыкались на врага — но сбросить каннибала так и не смог. Беренгар смотрел на происходящее безучастно, и в голове у него в тот момент было совсем пусто. Вскоре жертва затихла, а по полу растеклась очередная кровавая лужица. Глаза так и застыли, выпученные, рот был приоткрыт и испачкан пеной и просто плёнкой из грязи, смешанной с кровавой слюной, а пальцы на руках неестественно скрючились. Дедушка, наконец, поднялся и обернулся к единственному зрителю, показав свою заляпанную кровью физиономию. К запаху крови и пота в помещении прибавился и лёгкий оттенок мочи.

— Всё, теперь осталось его разделать и приготовить, — довольно протянул он. — Не присоединишься к трапезе? — задав вопрос, Дедушка усмехнулся.

— Пожалуй, воздержусь, — спокойно ответил ведьмак, разглядывая безжизненное тело на полу. — И часто ты так промышляешь?

— Да как кончается мясо, приходится начинать новое искать, — он почесал затылок. — Мы, людоеды, без человеческого мяса умираем за пару недель.

— Буду знать, — фыркнул Беренгар. — Ты ещё скажи, что давишься им, но заставляешь себя есть.

— Да ты что! — деланно удивился каннибал. — Жареные ляжки купцов с кореньями дадут фору любой корове или свинье. Ты понимаешь, на вкус это мясо как мясо, но после него реально такое… будто взлетаешь! Эти ощущения…

— Ладно-ладно, — прервал его ведьмак, — подробностей мне не надо. Ты как вообще дошёл до такой идеи-то?

— Я и сам не помню, — признался Дедушка. — Я словно всегда здесь жил как живу, и ел как ем. Уж и не знаю, что там было до этого, где я там жил… У меня и имени-то нет — забыл совсем, — он пожал плечами, взял тело, поднял его и перенёс на разделочный стол.

— И что, реально ничего не помнишь? — удивился ведьмак.

— Ну да. Словно всегда здесь жил. Но не знаю, сколько времени я тут и что было до этого.

— Ну, хорошо. А как ты от местных обитателей защищаешься? — полюбопытствовал Беренгар.

— А вот это уже тайна, — он улыбнулся, показав жёлтые, красноватые ещё от крови зубы. — Этим секретом я не собираюсь ни с кем делиться, уж извини.

— Ну и ладно, — Беренгар пожал плечами. — Тогда я закончил, наверное.

— И что, будешь теперь меня судить и убивать как чудовище? — спросил Дедушка с оттенком издёвки.

— Делать мне больше нечего, кроме как судить всех подряд, — он только отмахнулся. — Хотя знаешь… через некоторое время на болота придёт ещё один ведьмак. Не знаю, когда именно, но он обязательно пойдёт, и пойдёт в какой-то момент именно в эти места, — Беренгар снова фыркнул. — Можешь его попросить устроить над тобой судилище. Он же у нас герой, раздаёт всем по заслугам! — он издал смешок. — Ты можешь узнать его по белым волосам и шраму на лице. Так что дожидайся его, если хочешь, а я пойду.

— Значит, я тебе не нужен?

— Нет, как-нибудь обойдусь без проводника, — ведьмак на мгновение задумался, — а эти ублюдки, — он кивнул на тело Мешка, — тем более. Бывай, — он развернулся и пошёл прочь.

Беренгар шёл быстрым шагом — надо было успеть выйти к переправе или хотя бы к деревне до наступления сумерек, чтобы не тратить силы на разборки с чудовищами, шанс наткнуться на которых ночью был достаточно велик. Ведьмаков в этих местах не нанимали уже давно, и поэтому опасных тварей здесь обитало немало. Алхимик Калькштейн, живший в Вызиме, был уверен, что в большом количестве разнообразных тварей виновата разрушенная башня, к которой так хотел пробраться Азар Явед. Именно её магическая энергия и поднимала обезображенных до неузнаваемости утопцев, а крупных болотных пиявок и росянки превратила в невиданных монстров — но кто знает…

Возможно, Калькштейн был прав, и именно оттуда проистекало нечто, поразившее это болото, исказившее вокруг себя даже лес, сделав деревья уродливыми и кривыми. Даже небо в этом месте казалось нездоровым, отдававшим то ли мертвечиной, то ли всё ещё формально живым, но уже мало походящим на обычного человека и начинающим разлагаться больным Катрионой.

Сам ведьмак чувствовал себя морально опустошённым и больше всего хотел выбраться отсюда.