Фандом: Ориджиналы. Чаша кровати чуть покачивалась, за окном пела набирающая силу метель. Самое то для зимней спячки.
Добавить в моё избранное
12 мин, 15 сек 19068
Приличные эльфы в такие ситуации не попадают. Вернее, даже если попадают, то спланировано, по собственному желанию, зная, как из них выкрутиться. Но то — приличные. Светлые и темные. Сумеречные, на худой конец.
Тиис не был ни тем, ни другим, ни третьим. Он был самым обычным эльфом-лесовиком: полтора метра роста, два острых подвижных уха, округлившееся по зиме пузико и дар говорить с лесом. С лесом, а не с нормальными эльфами!
Нормальный эльф — светлый, одетый с иголочки, будто не возился только что с цветами, по уши в субстрате и удобрениях — сейчас стоял перед ним, смотрел, вежливо ожидая ответа. Несомненно, положительного: все просчитал, зараза! И что на улице холодало, и что сестренки, обычно подвозившие Тииса до дома, сегодня не смогли, уехали рано.
В общем, светлый предусмотрел все, кроме одного: самого Тииса.
— Да я как-нибудь сам, — скороговоркой выпалил тот и прошмыгнул под рукой у изумленного сородича, плотнее натягивая капюшон теплой толстой куртки на уши. Иногда удобно быть маленького роста.
На улице назревала метель. Ветер уже был резкий, холодный, норовил сбить с ног и больно укусить за нос. Над Сольваной клубились тучи, низкие, серые, пузатые и недовольные, что город не спит под белым покрывалом, а живет своей жизнью. Вдохнув холодный воздух, Тиис закашлялся и рванул к стоянке транспорта. Хорошо она была недалеко от ботанического сада, в котором он работал, добежишь — замерзнуть не успеешь.
В относительное тепло крытого павильончика он вкатился колобком, вжав голову в плечи и поглубже запихнув руки в карманы. Привык на машине ездить, перчатки опять дома забыл. Зевок, первый, еще не страшный, все-таки пришлось благовоспитанно прикрыть ладонью. Хорошо бы уехать побыстрее, если остыть сейчас — до дома добраться будет уже совсем тяжко.
Повезло, долго ждать не пришлось.
Сидя на кресле — теплом, с подогревом! — Тиис пялился в окно. Маршрут был почти тот же самый, по которому обычно ехали до его дома сестренки, вот только вместо уютного заднего сиденья машины, пропахшей кошками, был полупустой салон. Непривычно, но терпимо, главное, внутри тепло. Но в сон начинало клонить от одного вида опустившихся еще ниже туч. Спать, город должен был спать зимой. Снег знал это, и Тиис тоже, но пока боролся с дремотой, считая про себя дома и повороты.
Беда была в том, что остановка располагалась в полуквартале от дома. Сестренки обычно подвозили его до самого подъезда, так, что минутная пробежка по улице была не страшна даже в самый лютый мороз. А полквартала…
Тучи наконец напоролись на крыши высоких домов, и снег посыпался вниз, пока еще неуверенно, меленько, завиваясь петлями поземки над вычищенным с утра дорожным покрытием. Белые петли обманчиво легко кружили над тротуаром, норовя поймать ноги Тииса в импровизированные силки. Снег нашептывал, что нужно спать. Что зимой лес спит, а лесовик спит вместе с ним, до весны, когда просочатся в землю талые воды и оживут деревья.
Упрямо прижав уши, Тиис припустил бегом, про себя на все корки ругая проклятущего светлого. И ведь намеренья яснее ясного, но что ему стоило так подставить несчастного лесовика не в такую дрянную погоду?! Не то чтобы Тиис был против сородичей в целом или отношений со светлыми эльфами в частности. Да и на пол партнера он, как и многие остроухие — за исключением очень консервативных темных — смотрел сквозь пальцы. Какая разница, особенно по весне? Вот дети — это да, это важно, а когда кровь поет, а голова кружится от весенних запахов, кто угодно люб будет.
Но то весной, а сейчас была зима. И, кроме того, у Тииса был постоянный партнер, и менять его на кого-то еще лесовик не собирался. Ни-ни, даже не думал, его все полностью устраивало. Просто на работе как-то не хотелось распространяться, личная жизнь она на то и личная. Домолчался.
К подъезду Тиис уже не подбежал, а приплелся. Зевать хотелось так, что челюсти сводило, глаза просто слипались. Хотелось свернуться клубочком в ближайшем сугробе — мягко же, небось, пушисто, тепло и уютно… Рассудок подсказывал, что ничего подобного, что холодно и мокро, а потом и сон уже вовсе не сном станет, но инстинкты упрямо гнали хоть куда. Хорошо знакомая дверь уже была перед носом, а руки сами доставали ключ-карту. Пискнул, открывшись, замок, и Тиис ввалился в подъезд. Пошатнулся, оперся на стену, медленно моргая и пытаясь понять, что дальше. Спать хотелось неимоверно, но до гнезда еще надо было дойти, совсем немного…
— Опять, да? — прогудело над головой. Тиис покосился наверх, обнаружил соседку-тауренку, вышедшую за почтой, и попытался изобразить что-то похожее на улыбку. На слова соображения уже не хватало.
Вздохнув, тауренка легко подхватила его подмышки — что был какой-то крохотный лесовичок для такой-то, рогами притолоки цепляющей. Так Тииса и доволокли до двери, встряхнув напоследок: он успел почти задремать, когда исчезла необходимость перебирать ногами.
Тиис не был ни тем, ни другим, ни третьим. Он был самым обычным эльфом-лесовиком: полтора метра роста, два острых подвижных уха, округлившееся по зиме пузико и дар говорить с лесом. С лесом, а не с нормальными эльфами!
Нормальный эльф — светлый, одетый с иголочки, будто не возился только что с цветами, по уши в субстрате и удобрениях — сейчас стоял перед ним, смотрел, вежливо ожидая ответа. Несомненно, положительного: все просчитал, зараза! И что на улице холодало, и что сестренки, обычно подвозившие Тииса до дома, сегодня не смогли, уехали рано.
В общем, светлый предусмотрел все, кроме одного: самого Тииса.
— Да я как-нибудь сам, — скороговоркой выпалил тот и прошмыгнул под рукой у изумленного сородича, плотнее натягивая капюшон теплой толстой куртки на уши. Иногда удобно быть маленького роста.
На улице назревала метель. Ветер уже был резкий, холодный, норовил сбить с ног и больно укусить за нос. Над Сольваной клубились тучи, низкие, серые, пузатые и недовольные, что город не спит под белым покрывалом, а живет своей жизнью. Вдохнув холодный воздух, Тиис закашлялся и рванул к стоянке транспорта. Хорошо она была недалеко от ботанического сада, в котором он работал, добежишь — замерзнуть не успеешь.
В относительное тепло крытого павильончика он вкатился колобком, вжав голову в плечи и поглубже запихнув руки в карманы. Привык на машине ездить, перчатки опять дома забыл. Зевок, первый, еще не страшный, все-таки пришлось благовоспитанно прикрыть ладонью. Хорошо бы уехать побыстрее, если остыть сейчас — до дома добраться будет уже совсем тяжко.
Повезло, долго ждать не пришлось.
Сидя на кресле — теплом, с подогревом! — Тиис пялился в окно. Маршрут был почти тот же самый, по которому обычно ехали до его дома сестренки, вот только вместо уютного заднего сиденья машины, пропахшей кошками, был полупустой салон. Непривычно, но терпимо, главное, внутри тепло. Но в сон начинало клонить от одного вида опустившихся еще ниже туч. Спать, город должен был спать зимой. Снег знал это, и Тиис тоже, но пока боролся с дремотой, считая про себя дома и повороты.
Беда была в том, что остановка располагалась в полуквартале от дома. Сестренки обычно подвозили его до самого подъезда, так, что минутная пробежка по улице была не страшна даже в самый лютый мороз. А полквартала…
Тучи наконец напоролись на крыши высоких домов, и снег посыпался вниз, пока еще неуверенно, меленько, завиваясь петлями поземки над вычищенным с утра дорожным покрытием. Белые петли обманчиво легко кружили над тротуаром, норовя поймать ноги Тииса в импровизированные силки. Снег нашептывал, что нужно спать. Что зимой лес спит, а лесовик спит вместе с ним, до весны, когда просочатся в землю талые воды и оживут деревья.
Упрямо прижав уши, Тиис припустил бегом, про себя на все корки ругая проклятущего светлого. И ведь намеренья яснее ясного, но что ему стоило так подставить несчастного лесовика не в такую дрянную погоду?! Не то чтобы Тиис был против сородичей в целом или отношений со светлыми эльфами в частности. Да и на пол партнера он, как и многие остроухие — за исключением очень консервативных темных — смотрел сквозь пальцы. Какая разница, особенно по весне? Вот дети — это да, это важно, а когда кровь поет, а голова кружится от весенних запахов, кто угодно люб будет.
Но то весной, а сейчас была зима. И, кроме того, у Тииса был постоянный партнер, и менять его на кого-то еще лесовик не собирался. Ни-ни, даже не думал, его все полностью устраивало. Просто на работе как-то не хотелось распространяться, личная жизнь она на то и личная. Домолчался.
К подъезду Тиис уже не подбежал, а приплелся. Зевать хотелось так, что челюсти сводило, глаза просто слипались. Хотелось свернуться клубочком в ближайшем сугробе — мягко же, небось, пушисто, тепло и уютно… Рассудок подсказывал, что ничего подобного, что холодно и мокро, а потом и сон уже вовсе не сном станет, но инстинкты упрямо гнали хоть куда. Хорошо знакомая дверь уже была перед носом, а руки сами доставали ключ-карту. Пискнул, открывшись, замок, и Тиис ввалился в подъезд. Пошатнулся, оперся на стену, медленно моргая и пытаясь понять, что дальше. Спать хотелось неимоверно, но до гнезда еще надо было дойти, совсем немного…
— Опять, да? — прогудело над головой. Тиис покосился наверх, обнаружил соседку-тауренку, вышедшую за почтой, и попытался изобразить что-то похожее на улыбку. На слова соображения уже не хватало.
Вздохнув, тауренка легко подхватила его подмышки — что был какой-то крохотный лесовичок для такой-то, рогами притолоки цепляющей. Так Тииса и доволокли до двери, встряхнув напоследок: он успел почти задремать, когда исчезла необходимость перебирать ногами.
Страница 1 из 4
