Спираль

Не с начала

Темно.

В глазах — темно.

Внутри узко и неудобно, она лежит с подогнутыми коленками и заломленными за спину руками. Запах запасной резины, масла и бензина, штампованное дно подаётся вниз, когда автомобиль сбрасывает скорость и съезжает с асфальтированной дороги на просёлочную. Стойки задних колёс смягчают удар. Следом небольшой подъём, разворот, ещё один, шины стучат по железнодорожным путям, и у неё не остаётся сомнений, куда он её везёт.

Водитель останавливается, хлопает дверца.

Плотная пластиковая плёнка хрустит, голова откидывается назад, когда он открывает багажник и берёт её на руки.

Она — мертва.

Несколько шагов вперёд. Скрипит ржавеющий шлагбаум, где-то слева уже должен показаться жёлтый школьный автобус, впереди в туманной ночной дымке — их старое убежище. Когда-нибудь он вычеркнет слово на кирпичной стенке и оставит только:

Рэйчел была здесь

Она — ведьма, и у неё есть сила.

Он опускает её в неглубокую, заранее вырытую могилу. Раздаётся звон лопаты. И хоть он и не видит, но она не может сдержать ухмылки, когда свежие комья земли начинают падать на неё сверху.

Три часа назад…

Рэйчел вздрагивает и открывает глаза. Она лежит на расстеленном на бетонном полу пластиковом матовом фоне. Серебряный отражатель и сверхбольшой параболический зонт на стойке, осветитель слепит белым люминесцентным. На штативе рядом — дорогая профессиональная фотокамера.

Проявочная.

Так он называет это место.

— Должен сразу предупредить, — тихо и вкрадчиво говорит Марк Джефферсон, и его голос отскакивает от звуконепроницаемых стен. — Ничего личного.

Он стоит возле медицинского металлического столика на колёсиках, вокруг лежат ампулы с морфием и фотографии. Всегда подтянутый, в идеально выглаженной рубашке и стерильных медицинских перчатках. Во взгляде за стёклами очков нет ни маниакального блеска, ни лихорадочных эмоций, лишь сдержанность и холодная деловая последовательность. Он очень внимателен к ней. Он всё продумал до мелочей.

— Воды? Хочешь?

Рэйчел погружается в наркотическое забытье.

— Я… — говорит она заплетающимся языком, — я… могу изменить. Всё. Многое.

Он тихо смеётся.

— Какие привычные слова. Знаешь, я скажу тебе — я много путешествовал всё это время. Из штата Вашингтон в штат Калифорния, из города в город. И каждый раз они плакали. Они умоляли меня. Но ни одна из них не понимала, что… — он ведёт рукой вдоль стен, — Это искусство. И оно требует жертв.

— Я…

— Нет-нет. Не нужно лишних слов, любовь моя.

Рэйчел обессилено вздыхает.

Он смотрит на одну из фотографий, хмурится, сминает её и бросает на пол. Затем, наполнив из ампул шприц, подходит и опускается перед Рэйчел на колени. Отводит прядь её русых волос.

— Признаться, я разочарован, — говорит он. — Моя лучшая модель… о чём я только думал? В конце концов, ты должна быть благодарна мне. Твоя красота… не увянет никогда.

Она — безупречна.

Много подруг и поклонников, восхищение, как она и хотела. Лучшая студентка академии «Блэквелл», за стенами — хитросплетения отношений. Пытаешься всем понравиться, что за слабость, Рэйч? Запястья прижаты к полу. Бросить всё: его, её, их. Сбежать, стать такой же свободной, как Нейтан Прескотт, и идти в лаковых туфельках в сгущающихся сумерках вдоль неона уилширского бульвара. Лос-Анджелес, собственный тренч, палантин из нежно-сиреневой вискозы. Игла вонзается в шею, впрыскивая морфий, и она поворачивается, чтобы посмотреть на Джефферсона в последний раз.

Слишком долго она пыталась быть другой.

Ненастоящей.

— Они найдут меня, — дрожа, говорит Рэйчел.

Джефферсон усмехается:

— Никто. И никогда.

В глазах плещется темнота. Щёлкает затвор и срабатывает фотовспышка. Рэйчел чувствует, как он обхватывает её за плечи, приподнимает и целует в губы…

Она — мертва.

Два часа назад…

Её сила имеет последствия.

Провалы в памяти или головная боль. Наложение нескольких альтернативных реальностей друг на друга. Однажды, чтобы спастись, ей придётся уничтожить весь Аркадия-Бей. Когда же действие морфия немного спадает, она судорожно перебирает в уме, что сделала не так.

Трясущимися пальцами тянется к разбитому носу.

Сколько дней прошло?

Место, куда её приволок Нейтан, заполнено холодным белым светом; чёрные стены, от закованных лодыжек тянется цепь к забетонированному кольцу. Рэйчел слишком слаба, чтобы попробовать вырваться. Кто-то накрыл её пледом. От переизбытка наркотиков глаза словно подёрнуло плёнкой, проём слева закрыт плотным целлофановым жалюзи. Резко пахнет чистящим средством. Она сидит в единственном тёмном углу за повёрнутым боком офисным креслом и громоздким компьютерным столом.