У сфинкса женские глаза

На часах почти восемь, участок стоит на ушах, а терпение Драко закончилось ещё в полдень. Миссис Браун в двадцатый раз клянётся, что не имеет никакого отношения к убийству своего мужа. Трое соседей сообщили, что видели, как она ударила его по голове миксером, ещё двое уверены, что это была сковорода. Сам мистер Браун, понятное дело, уже не помощник; сложно давать показания с проломанным об угол стола черепом.

— Я просто замахнулась полотенцем, я была так зла на него, ну вы же знаете, как это бывает!

Драко медленно выдыхает. Нет, миссис Браун. Он понятия не имеет, как это бывает. Он каждый день на кого-то злится, но на его счету нет ни одного размозженного черепа. Инцидент трёхлетней давности не в счёт — это была самооборона. Драко первый год в роли инспектора, и, видит бог, год выдался непростой.

— Раньше вы не упоминали, что замахивались на своего мужа полотенцем. Почему?

Она хлопает ресницами.

— Но ведь вы бы решили, что это я его убила! А это не я! Он просто поскользнулся, это же ненамеренно, он ведь… — миссис Браун заходится рыданиями.

Глаза капитана Симмонса наливаются кровью, а это плохой знак — у капитана терпение заканчивается прямо с утра, ещё до того, как он приходит на работу, и Драко не хочет попасть под горячую руку.

— Капитан, на пару слов.

В коридоре шумно и пахнет дешёвым кофе. Драко хочет курить, но он бросил и не собирается начинать заново — не теперь, когда снова стал похож на человека.

— Мы ничего от неё не добьёмся. Уверен, все эти якобы свидетели не видели ничего определённого. Склочная соседка, скандал с мужем, шум, крик, полиция. Вспомните хотя бы миссис Олбани.

— Рыжую?

— Нет, седую.

— Которая с собаками?

— С кошками.

— Точно. У неё ещё муж поскользнулся на шпинате.

Драко кивает. Мистер Олбани поскользнулся на латуке, но это детали.

— Сейчас мы не можем ничего доказать. Если всё прошло, как она рассказывает, это несчастный случай. Если она действительно на него… напала, надо выяснить, что это было — миксер или сковорода. Посмотрим, что скажут эксперты.

— Ладно. Я разберусь. Зайди завтра к Джонсам, спроси ещё раз, о чём была ссора.

— Будет сделано.

Капитан ухмыляется.

— Иди домой. Твой рабочий день окончен.

— Бумаги по Сандерсу…

— Ты оглох?

— Всего доброго, капитан.

Симмонс неопределённо взмахивает рукой. Драко снова вздыхает (если бы ему давали десять центов за каждый страдальческий вздох, он бы знатно обогатился).

— Твой поклонник ждёт, — сообщает ему Грин, не отрывая взгляда от монитора. — Он сегодня не в духе.

— Я просил его не приходить.

Грин фыркает.

— Я знаю, Малфой. Но, похоже, он очень настойчивый.

— А ещё у тебя к нему слабость.

Вот теперь Драко удаётся завладеть её вниманием.

— У тебя на столе лежат его любимые конфеты. Как не стыдно, Грин.

— Ребёнок не виноват, что его родители — медики. Он на своём обычном месте. Учится составлять отчёты.

— Ему восемь.

— Скажи спасибо, что я криминалист, а не патологоанатом. Отчёты — меньшее зло, поверь. А теперь кыш отсюда, у меня много работы.

Драко качает головой и отправляется на поиски своего поклонника. Тот, кстати, верен себе: сидит в захламлённой комнатушке в глубине участка и сосредоточенно марает что-то на листке бумаги. Перед ним лежит один из старых отчётов Симмонса — кажется, составленный в далёкие светлые времена, когда капитан был простым офицером (Драко подозревает, что Грин имеет к этому отчету самое непосредственное отношение — у нее просто талант выкапывать из недр архива бумаги, о которых ей и знать не положено). Стол усеян обрывками бумаги и конфетными фантиками.

— Инспектор Малфой! — мальчишка вскакивает и таращится на Драко тёмными глазищами. — Я учусь составлять отчёты. Что значит «в состоянии аффекта»? Тут написано…

Драко резво выхватывает листок у него из-под носа и мысленно делает заметку устроить Грин разнос. Развела тут демократию.

— Уильям, мы договаривались, что ты не будешь приходить в участок.

Тот ухмыляется.

— Мы не договаривались. Вы сказали мне не приходить, а я сказал, что мне скучно, а у вас тут интересно, и капитан Симмонс не против, а у Глории всегда есть что-нибудь сладкое, а потом вам позвонили, и вы отвезли меня домой. Это было три дня назад, — сердито заканчивает он. — И вовсе не означает, что мы пришли к соглашению.

Драко начисляет себе ещё десять центов. Для восьмилетки Уильям на редкость здраво соображает. Жаль, что сам он таким не был.

— Собирайся, — говорит он. — Ты наверняка не ужинал.

Уильям возмущённо открывает рот, но Драко его опережает:

— Сладости не в счёт.

— Ладно, — признаёт тот. — Но я ел в школе.