Фандом: Гарри Поттер. История о том, как Драко Малфой стал полицейским, Гермиона Грейнджер — сталкером, а цветок жизни — оливковой ветвью.
Добавить в моё избранное
42 мин, 2 сек 14877
С другой стороны, кто знает, что взбредёт в эту кудрявую голову, если Драко за ним не присмотрит.
Драко проявляет ответственность — и только. Так он говорит себе, когда снова и снова встречает мальчишку из школы, или наблюдает, как тот делает уроки прямо в участке, или ведёт его поесть бургеров. Так он говорит себе, когда Уильям смотрит на него своими глазищами и вываливает всё, что есть на душе.
В моменты откровения с самим собой Драко повторяет как мантру, что у мальчишки есть отец (который работает больше, чем положено в его возрасте) и мать (которая настолько погружена в благотворительность, что не в состоянии присмотреть за сыном).
Мальчик взрослеет, и моменты откровения случаются всё реже. Драко увязает в рутине и ставит на номер Уильяма жизнерадостную песенку из фильма Тарантино.
И вот эта приятная рутина разрушена. Драко расправляет свой лучший пиджак. Эллен-стрит кажется ему чудовищно широкой.
Если верить расписанию на сайте школы, у него есть шанс застать…
— Инспектор!
Хорошо, шансов у него нет. Возможно, сегодня не его день. Снова.
Драко поворачивается на голос и видит Гермиону Грейнджер.
Грейнджер просто, но хорошо одета, волосы собраны в узел на затылке. Она очень худая и очень взрослая. Смотрит на него с расстояния в несколько метров, щурится от солнца — и совершенно точно не понимает, кто перед ней.
А ещё Грейнджер стремительно приближается, и у Драко шевелятся волосы на загривке.
— Здравствуйте. Я заметила вашу машину и сразу догадалась, кто вы. Уильям о вас много рассказывал, — она улыбается. — Он ещё на занятиях, вы рано. Кстати, я мисс Грейнджер, новый преподаватель естественных наук, — она протягивает руку.
Драко собирается с духом и задирает на лоб очки от солнца. Пару мгновений наслаждается сменой эмоций на знакомом лице.
— Твою мать, — с чувством произносит Гермиона, и Драко смеётся так, как давно не смеялся.
— А я-то думал, что ты мне врежешь или сделаешь вид, что не узнала. Давно преподаватели начальных классов так выражаются?
— Нет. Обычно я так не выражаюсь, и если ты скажешь Уильяму хоть слово, одно из твоих предсказаний точно сбудется.
— Тогда я могила.
Драко натянуто улыбается, Грейнджер таращится на него с подозрением, и, разумеется, в следующую секунду повисает неловкая тишина.
Отлично. Чудесная вышла встреча.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он наконец.
— А ты? Инспектор Малфой, — сарказма в Грейнджер хоть отбавляй.
— Меня устраивает, как это звучит.
«И я рад, что Уильям не упомянул мою фамилию», — думает он, но вслух, разумеется, не произносит.
— Это не объяснение. Малфой, что случилось?
— Ты прекрасно знаешь, что случилось, Грейнджер, — он чувствует, как поднимает голову застарелая обида. — Я тысячу лет не видел ни одного волшебника, и меня всё устраивало. Меня тут, знаешь ли, уважают. И повысили. В августе, — он мысленно отвешивает себе затрещину. Теперь он хвастается. Молодец, Малфой, так держать.
Грейнджер молчит, рассматривает его с тем сосредоточенным выражением лица, которое Драко помнит с Хогвартса. Словно решает ей одной известное уравнение.
— Думаю, мне лучше уйти, — она поджимает губы. — Уильям скоро освободится.
— Не глупи. Я приехал встретиться с тобой.
Чудно. Теперь он знает, на кого похожа Грейнджер в замешательстве.
На рыбу.
Предсказуемо.
— У тебя есть полное право ненавидеть меня, причём за дело, — вздыхает он. — А не потому что я Малфой. Или потому что якобы применял Круциатус к малолеткам. Или потому что не применял.
— А ты…
— Конечно, нет. Я, может, и был мелким самовлюблённым засранцем, но не садистом же.
— Да. То есть… Мелким самовлюблённым засранцем? Ты признаёшь это?
Драко одаривает её своим фирменным взглядом «я не повторяю дважды для тех, кто путается в показаниях», и Грейнджер распрямляет плечи.
— Напомню, что ты была страшной занудой и главной подпевалой Поттера, так что мы в расчёте.
Судя по всему, Грейнджер всерьёз обдумывает, справедливое ли это заключение.
— Ладно, — медленно произносит она. — Раз мы оба здесь… возможно, нам стоит поговорить? В смысле, не тут, не посреди улицы?
Драко лихорадочно соображает, как объяснить ей, что ланч он пообещал провести с Уильямом, а вечером у него дежурство и стопка отчётов, а в квартире бардак.
— Отличная идея, — бодро говорит он. И улыбается.
Наверное, улыбка выходит так себе, потому что Грейнджер моргает, а потом спрашивает:
— Я так понимаю, у тебя и телефон есть, инспектор? — Драко в ответ машет перед её носом старенькой раскладушкой. — Запиши мой номер. Завтра вечером я свободна.
Драко проявляет ответственность — и только. Так он говорит себе, когда снова и снова встречает мальчишку из школы, или наблюдает, как тот делает уроки прямо в участке, или ведёт его поесть бургеров. Так он говорит себе, когда Уильям смотрит на него своими глазищами и вываливает всё, что есть на душе.
В моменты откровения с самим собой Драко повторяет как мантру, что у мальчишки есть отец (который работает больше, чем положено в его возрасте) и мать (которая настолько погружена в благотворительность, что не в состоянии присмотреть за сыном).
Мальчик взрослеет, и моменты откровения случаются всё реже. Драко увязает в рутине и ставит на номер Уильяма жизнерадостную песенку из фильма Тарантино.
И вот эта приятная рутина разрушена. Драко расправляет свой лучший пиджак. Эллен-стрит кажется ему чудовищно широкой.
Если верить расписанию на сайте школы, у него есть шанс застать…
— Инспектор!
Хорошо, шансов у него нет. Возможно, сегодня не его день. Снова.
Драко поворачивается на голос и видит Гермиону Грейнджер.
Грейнджер просто, но хорошо одета, волосы собраны в узел на затылке. Она очень худая и очень взрослая. Смотрит на него с расстояния в несколько метров, щурится от солнца — и совершенно точно не понимает, кто перед ней.
А ещё Грейнджер стремительно приближается, и у Драко шевелятся волосы на загривке.
— Здравствуйте. Я заметила вашу машину и сразу догадалась, кто вы. Уильям о вас много рассказывал, — она улыбается. — Он ещё на занятиях, вы рано. Кстати, я мисс Грейнджер, новый преподаватель естественных наук, — она протягивает руку.
Драко собирается с духом и задирает на лоб очки от солнца. Пару мгновений наслаждается сменой эмоций на знакомом лице.
— Твою мать, — с чувством произносит Гермиона, и Драко смеётся так, как давно не смеялся.
— А я-то думал, что ты мне врежешь или сделаешь вид, что не узнала. Давно преподаватели начальных классов так выражаются?
— Нет. Обычно я так не выражаюсь, и если ты скажешь Уильяму хоть слово, одно из твоих предсказаний точно сбудется.
— Тогда я могила.
Драко натянуто улыбается, Грейнджер таращится на него с подозрением, и, разумеется, в следующую секунду повисает неловкая тишина.
Отлично. Чудесная вышла встреча.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он наконец.
— А ты? Инспектор Малфой, — сарказма в Грейнджер хоть отбавляй.
— Меня устраивает, как это звучит.
«И я рад, что Уильям не упомянул мою фамилию», — думает он, но вслух, разумеется, не произносит.
— Это не объяснение. Малфой, что случилось?
— Ты прекрасно знаешь, что случилось, Грейнджер, — он чувствует, как поднимает голову застарелая обида. — Я тысячу лет не видел ни одного волшебника, и меня всё устраивало. Меня тут, знаешь ли, уважают. И повысили. В августе, — он мысленно отвешивает себе затрещину. Теперь он хвастается. Молодец, Малфой, так держать.
Грейнджер молчит, рассматривает его с тем сосредоточенным выражением лица, которое Драко помнит с Хогвартса. Словно решает ей одной известное уравнение.
— Думаю, мне лучше уйти, — она поджимает губы. — Уильям скоро освободится.
— Не глупи. Я приехал встретиться с тобой.
Чудно. Теперь он знает, на кого похожа Грейнджер в замешательстве.
На рыбу.
Предсказуемо.
— У тебя есть полное право ненавидеть меня, причём за дело, — вздыхает он. — А не потому что я Малфой. Или потому что якобы применял Круциатус к малолеткам. Или потому что не применял.
— А ты…
— Конечно, нет. Я, может, и был мелким самовлюблённым засранцем, но не садистом же.
— Да. То есть… Мелким самовлюблённым засранцем? Ты признаёшь это?
Драко одаривает её своим фирменным взглядом «я не повторяю дважды для тех, кто путается в показаниях», и Грейнджер распрямляет плечи.
— Напомню, что ты была страшной занудой и главной подпевалой Поттера, так что мы в расчёте.
Судя по всему, Грейнджер всерьёз обдумывает, справедливое ли это заключение.
— Ладно, — медленно произносит она. — Раз мы оба здесь… возможно, нам стоит поговорить? В смысле, не тут, не посреди улицы?
Драко лихорадочно соображает, как объяснить ей, что ланч он пообещал провести с Уильямом, а вечером у него дежурство и стопка отчётов, а в квартире бардак.
— Отличная идея, — бодро говорит он. И улыбается.
Наверное, улыбка выходит так себе, потому что Грейнджер моргает, а потом спрашивает:
— Я так понимаю, у тебя и телефон есть, инспектор? — Драко в ответ машет перед её носом старенькой раскладушкой. — Запиши мой номер. Завтра вечером я свободна.
Страница 5 из 13
