Фандом: Гарри Поттер. После войны Гермиона исчезла, ничего и никому не объяснив. Гарри пытался найти ее, потом пытался понять, а когда сдался окончательно, судьба преподнесла ему сразу несколько сюрпризов.
Добавить в моё избранное
8 мин, 59 сек 3175
А кто-то другой, счастливый и отчего-то пахнущий черникой, мягко нашептывал, что мне и самому не стоило бы возвращаться.
— Ты не скучаешь? — был ли этот вопрос важным, я не знал, но мне хотелось его задать с того самого момента, как она обернулась и оказалась моей Гермионой.
— По чему? — она опустила подбородок на переплетенные пальцы. — По Англии и магии не скучаю совсем. Рона и вовсе даже рада не вспоминать, — вздохнула. — С памятью родителей сделать ничего нельзя.
— А я? — сердце забилось в самом горле, и я тяжело сглотнул.
— А ты тут, — Гермиона улыбнулась. — И я по тебе скучала, — она потрепала меня по волосам, как когда-то давно в общей гостиной Гриффиндора, пропахшей поленьями и чернилами.
Она поднялась и начала составлять пустую посуду на поднос. Потом подхватила его и направилась к стойке, но задержалась на полпути и, не оборачиваясь, произнесла:
— Если хочешь, можешь остаться сегодня тут.
От неожиданности я даже не успел ничего ответить — она уже скрылась за той самой дверью, откуда выплыла ко мне с горячим пирогом, как слишком красивый мираж. Остаться тут? Сегодня? Нет. Сегодня не хочу.
— Так что? — Гермиона высунулась в приоткрытую дверь.
— А можно не только на сегодня? — тихо спросил я.
Гермиона прикусила нижнюю губу, и я уже мысленно надавал себе подзатыльников: свалился ей как снег на голову, разбередил старые раны, так еще и напрашиваюсь непонятно на что. И решение необдуманное и, наверное, чересчур поспешное. Но это же Гермиона, и она счастлива. И я тоже хочу излечиться и отпустить наконец чертово прошлое.
— Только если научишься печь пироги, — ответила она и, улыбнувшись, скрылась за дверью.
Я готов был поклясться, что у меня была самая идиотская улыбка из всех, на которые я вообще был способен.
— Ты не скучаешь? — был ли этот вопрос важным, я не знал, но мне хотелось его задать с того самого момента, как она обернулась и оказалась моей Гермионой.
— По чему? — она опустила подбородок на переплетенные пальцы. — По Англии и магии не скучаю совсем. Рона и вовсе даже рада не вспоминать, — вздохнула. — С памятью родителей сделать ничего нельзя.
— А я? — сердце забилось в самом горле, и я тяжело сглотнул.
— А ты тут, — Гермиона улыбнулась. — И я по тебе скучала, — она потрепала меня по волосам, как когда-то давно в общей гостиной Гриффиндора, пропахшей поленьями и чернилами.
Она поднялась и начала составлять пустую посуду на поднос. Потом подхватила его и направилась к стойке, но задержалась на полпути и, не оборачиваясь, произнесла:
— Если хочешь, можешь остаться сегодня тут.
От неожиданности я даже не успел ничего ответить — она уже скрылась за той самой дверью, откуда выплыла ко мне с горячим пирогом, как слишком красивый мираж. Остаться тут? Сегодня? Нет. Сегодня не хочу.
— Так что? — Гермиона высунулась в приоткрытую дверь.
— А можно не только на сегодня? — тихо спросил я.
Гермиона прикусила нижнюю губу, и я уже мысленно надавал себе подзатыльников: свалился ей как снег на голову, разбередил старые раны, так еще и напрашиваюсь непонятно на что. И решение необдуманное и, наверное, чересчур поспешное. Но это же Гермиона, и она счастлива. И я тоже хочу излечиться и отпустить наконец чертово прошлое.
— Только если научишься печь пироги, — ответила она и, улыбнувшись, скрылась за дверью.
Я готов был поклясться, что у меня была самая идиотская улыбка из всех, на которые я вообще был способен.
Страница 3 из 3
