Фандом: Гарри Поттер. После войны Гермиона исчезла, ничего и никому не объяснив. Гарри пытался найти ее, потом пытался понять, а когда сдался окончательно, судьба преподнесла ему сразу несколько сюрпризов.
Добавить в моё избранное
8 мин, 59 сек 3174
На секунду мне даже показалось, что я все же успел уснуть на набережной, но нет, все было вполне реально.
В кафе стояло всего три столика, у каждого из которых было по три стула. Все предметы мебели тут совершенно отличались друг от друга, но при этом волшебным образом создавали завершенный и вполне гармоничный образ. За стойкой, по всей видимости, предназначенной для кого-то, кто должен был меня обслужить, никого не оказалось.
Я легонько нажал на звоночек для посетителей, но звук все равно показался мне слишком резким и громким.
— Подождите, пожалуйста, — донеслось откуда-то из глубины, и, присмотревшись, я обнаружил дверь за стойкой. Через пару мгновений она распахнулась, и оттуда спиной вперед вышла девушка. Руки у нее, видимо, были заняты чем-то объемным, и я хотел было предложить помощь, как девушка обернулась, радостно улыбаясь, и у меня просто пропал дар речи.
Передо мной стояла Гермиона. Загоревшая, с короткой стрижкой, в простом бежевом платье, но это была определенно она — я узнал бы ее в каком угодно виде.
Очевидно, она тоже меня узнала. На ее лице мелькнуло удивление, сменившееся досадой. Она аккуратно поставила на стойку поднос с пирогом и, не зная, наверное, куда деть руки, схватилась за полотенце. Потом бросила его на стойку, поразмыслила пару секунд и снова стиснула его в руках. В конце концов, тяжело вздохнув, накрыла им пирог и подняла на меня взгляд.
— Привет, — осторожно начал я, не представляя, как себя вести и что ей сказать.
— Привет, — кивнула она в ответ. — Что ты? Как ты? Зачем ты меня нашел?
Я улыбнулся. Никогда мне еще не приходилось видеть Гермиону в таком замешательстве.
— Я и не искал, — пожал плечами, — просто учуял вкусный запах и вспомнил, что ничего не ел с самого утра.
Кажется, это было самой верной стратегией — делать вид, что так все и должно быть. Гермиона посмотрела на меня с недоумением и неуверенно усмехнулась.
— Ну да. И в Боргетто ты забрел совершенно случайно и наверняка пешком.
— Можешь мне не верить, но действительно пешком, хотя вовсе даже и не случайно. Уже пару месяцев живу в Партинико и каждый вечер говорю себе, что вот завтра непременно дойду до Боргетто. Но дошел только сегодня, — я облокотился о стойку и с жадностью вдохнул запах стоящего под носом пирога. — Так у тебя можно поесть? Или мне возвращаться в кафе на набережной?
Гермиона нахмурилась и отточенным движением скинула со лба короткую прядь. Потом с сомнением посмотрела на меня, на пирог и снова на меня.
— У меня есть вкусный чай с черникой, — наконец неуверенно произнесла она и кивнула на ближайший столик. — Садись, сейчас все принесу.
Я послушно сел за указанный столик и стал наблюдать за тем, с какой любовью она отмеряла нужный объем сушеных ягод, как аккуратно, по стенке чайника, заливала их кипятком. Даже стук, с которым чашки опустились на блюдца, вышел у нее каким-то нежным.
Я никогда не видел Гермиону такой. Она казалась намного моложе, чем тогда, в лесу Дин. И чем на праздновании победы тоже. А еще в ее глазах больше не было страха, с которым она жила всю войну. Движения перестали быть скованными. Казалось, ей даже дышать теперь было легче.
Мне почему-то вспомнились дриады — Гермиона так же, как они, будто светилась изнутри. И мне очень хотелось к ней прикоснуться, чтобы убедиться: это не сон. Она действительно тут, в маленьком кафе в Боргетто, наливает мне чай с черникой и отрезает большой кусок восхитительного пирога.
Я столько времени искал ее, прежде чем сдался и смирился с тем, что мы все стали ей не нужны. А она вот — лучистая, теплая, яркая. Излечившаяся. Я совершенно неожиданно понял, почему она сбежала. И еще понял, почему меня так долго и упорно тянуло бросить все и уехать из Англии — подальше от всего того, что без устали, изо дня в день напоминало мне о пережитых кошмарах.
Гермиона мягко опустила поднос на стол и села напротив меня, притянув к себе одну из кружек.
— Это другой мир, да? — поинтересовался я, прежде чем отправил в рот кусок пирога.
— Возможно, — Гермиона мягко улыбнулась. — И никто не просил тебя врываться в него и переворачивать все с ног на голову, как это умеешь только ты.
Я хотел было возмутиться, но то ли пирог был слишком вкусным, то ли я готов был признать ее правоту.
— Пирог потрясающий, — ответил вместо всего того, что крутилось в голове. — Ты отлично готовишь.
— Мне это далось не сразу, — хмыкнула Гермиона. — Но оно того явно стоило.
— И много посетителей?
— Только постоянные, — она пожала плечами. — Хватает на окупаемость с небольшим доходом. Как по мне — идеально. Ни на что другое я не променяла бы эту жизнь.
Я доел пирог и начал задумчиво рассматривать плавающие в остатках чая листья. Хотелось бы мне, чтобы она вернулась? Эгоист внутри меня вопил на все лады, что да, хотелось бы.
В кафе стояло всего три столика, у каждого из которых было по три стула. Все предметы мебели тут совершенно отличались друг от друга, но при этом волшебным образом создавали завершенный и вполне гармоничный образ. За стойкой, по всей видимости, предназначенной для кого-то, кто должен был меня обслужить, никого не оказалось.
Я легонько нажал на звоночек для посетителей, но звук все равно показался мне слишком резким и громким.
— Подождите, пожалуйста, — донеслось откуда-то из глубины, и, присмотревшись, я обнаружил дверь за стойкой. Через пару мгновений она распахнулась, и оттуда спиной вперед вышла девушка. Руки у нее, видимо, были заняты чем-то объемным, и я хотел было предложить помощь, как девушка обернулась, радостно улыбаясь, и у меня просто пропал дар речи.
Передо мной стояла Гермиона. Загоревшая, с короткой стрижкой, в простом бежевом платье, но это была определенно она — я узнал бы ее в каком угодно виде.
Очевидно, она тоже меня узнала. На ее лице мелькнуло удивление, сменившееся досадой. Она аккуратно поставила на стойку поднос с пирогом и, не зная, наверное, куда деть руки, схватилась за полотенце. Потом бросила его на стойку, поразмыслила пару секунд и снова стиснула его в руках. В конце концов, тяжело вздохнув, накрыла им пирог и подняла на меня взгляд.
— Привет, — осторожно начал я, не представляя, как себя вести и что ей сказать.
— Привет, — кивнула она в ответ. — Что ты? Как ты? Зачем ты меня нашел?
Я улыбнулся. Никогда мне еще не приходилось видеть Гермиону в таком замешательстве.
— Я и не искал, — пожал плечами, — просто учуял вкусный запах и вспомнил, что ничего не ел с самого утра.
Кажется, это было самой верной стратегией — делать вид, что так все и должно быть. Гермиона посмотрела на меня с недоумением и неуверенно усмехнулась.
— Ну да. И в Боргетто ты забрел совершенно случайно и наверняка пешком.
— Можешь мне не верить, но действительно пешком, хотя вовсе даже и не случайно. Уже пару месяцев живу в Партинико и каждый вечер говорю себе, что вот завтра непременно дойду до Боргетто. Но дошел только сегодня, — я облокотился о стойку и с жадностью вдохнул запах стоящего под носом пирога. — Так у тебя можно поесть? Или мне возвращаться в кафе на набережной?
Гермиона нахмурилась и отточенным движением скинула со лба короткую прядь. Потом с сомнением посмотрела на меня, на пирог и снова на меня.
— У меня есть вкусный чай с черникой, — наконец неуверенно произнесла она и кивнула на ближайший столик. — Садись, сейчас все принесу.
Я послушно сел за указанный столик и стал наблюдать за тем, с какой любовью она отмеряла нужный объем сушеных ягод, как аккуратно, по стенке чайника, заливала их кипятком. Даже стук, с которым чашки опустились на блюдца, вышел у нее каким-то нежным.
Я никогда не видел Гермиону такой. Она казалась намного моложе, чем тогда, в лесу Дин. И чем на праздновании победы тоже. А еще в ее глазах больше не было страха, с которым она жила всю войну. Движения перестали быть скованными. Казалось, ей даже дышать теперь было легче.
Мне почему-то вспомнились дриады — Гермиона так же, как они, будто светилась изнутри. И мне очень хотелось к ней прикоснуться, чтобы убедиться: это не сон. Она действительно тут, в маленьком кафе в Боргетто, наливает мне чай с черникой и отрезает большой кусок восхитительного пирога.
Я столько времени искал ее, прежде чем сдался и смирился с тем, что мы все стали ей не нужны. А она вот — лучистая, теплая, яркая. Излечившаяся. Я совершенно неожиданно понял, почему она сбежала. И еще понял, почему меня так долго и упорно тянуло бросить все и уехать из Англии — подальше от всего того, что без устали, изо дня в день напоминало мне о пережитых кошмарах.
Гермиона мягко опустила поднос на стол и села напротив меня, притянув к себе одну из кружек.
— Это другой мир, да? — поинтересовался я, прежде чем отправил в рот кусок пирога.
— Возможно, — Гермиона мягко улыбнулась. — И никто не просил тебя врываться в него и переворачивать все с ног на голову, как это умеешь только ты.
Я хотел было возмутиться, но то ли пирог был слишком вкусным, то ли я готов был признать ее правоту.
— Пирог потрясающий, — ответил вместо всего того, что крутилось в голове. — Ты отлично готовишь.
— Мне это далось не сразу, — хмыкнула Гермиона. — Но оно того явно стоило.
— И много посетителей?
— Только постоянные, — она пожала плечами. — Хватает на окупаемость с небольшим доходом. Как по мне — идеально. Ни на что другое я не променяла бы эту жизнь.
Я доел пирог и начал задумчиво рассматривать плавающие в остатках чая листья. Хотелось бы мне, чтобы она вернулась? Эгоист внутри меня вопил на все лады, что да, хотелось бы.
Страница 2 из 3
