Фандом: Гарри Поттер. Когда миссис Роулинг писала свою книгу, она не учла одного весьма важного обстоятельства. Гарри — крестраж, а, привязываясь к крестражу душой и разумом, можно легко попасть во власть того осколка души, что в нём обретается. Джинни любит Гарри, любит всем сердцем, а враг не дремлет…
Добавить в моё избранное
59 мин, 25 сек 19093
— Как ты считаешь, Гермиона права? Насчёт… э-э… Сам-Знаешь-Кого?
Гарри снова пожал плечами.
— Не знаю. Мне почему-то кажется, что да, она таки права.
Рон поёжился.
— Я боюсь за неё. Вдруг с ней что-то случится? Она с каждым днём выглядит всё хуже и хуже, не ест ничего… А тут ещё сегодняшний случай…
Гарри внезапно вскрикнул и схватился руками за голову. Шрам словно проткнули раскалённым железом. Рон кинул встревоженный взгляд на друга. В его глазах отразился лунный свет — прозрачный силуэт неподдельного страха.
— Что, шрам? — с беспокойством спросил он.
— Да… — глухо простонал Гарри, впиваясь пальцами в лоб. Боль была сумасшедшей, никогда в жизни ему ещё не приходилось такого испытывать. Словно шрам в виде молнии обрёл жизнь и пронзил его кожу струёй электричества.
— Гарри! Гарри!
Гарри стиснул зубы как можно крепче — они заскрипели словно железо.
— Пойдём вниз, в гостиную… — быстро прошептал он, и, прислонив ладони ко лбу, соскочил с постели и помчался прочь из спальни. Рон, подгоняемый тревогой за друга, ринулся вслед за ним.
Выбежав в общую гостиную Гриффиндора, Гарри камнем упал на ковёр и заметался по нему раненным зверем. Он отчаянно сопротивлялся крику, безмолвно раздирающему внутренности и рвущемуся на свободу. Он напрягал все свои силы, чтобы не дать боли материализоваться в пространстве безумными воплями и слезами. Рон же, будто случайный свидетель, молча страдал, наблюдая за мучениями товарища. Он окаменел, превратился в статую, не зная, чем помочь тому, кто безумно терзался болью у его ног. Наконец, спустя несколько мгновений, продлившихся для обоих целую вечность, боль в шраме затихла, и Гарри, судорожно вздохнув, без сил распластался по полу. Боли больше нет.
Какая-то пустота…
И тревога…
Близится страшное и неотвратимое… Скоро, совсем скоро. Изумрудный закат наступит, и солнце больше не взойдёт. Никогда.
Джинни шагала. Её шаги были неслышны. Её хрупкое тельце, словно невесомое привидение, движется вперёд. Эфемерная иллюзия детской чистоты и невинности. А на самом деле — жаждущая убийства рабыня. Ослеплённая собственным Хозяином и лишённая права выбора рыжеволосая фея. Она шла вперёд, зная лишь то, что до конца осталось всего несколько крошечных шагов.
И тогда…
Тогда наступит триумф.
Триумф Зла. Старая мечта Тёмного лорда сбудется. Раз и навсегда.
И не будет больше занозы в его судьбе. Не будет маленькой преграды, мешающей исполнению великих планов…
— Рон! Гарри!
Гермиона, в ночной рубашке, босая, выскочила из девичьих спален. В глазах играли блики огня, горящего в камине, перемешиваясь с испугом. Трясясь и кусая губы, она тихо приблизилась к лежащему в полубессознательном состоянии Гарри. Наклонившись над ним и закрыв его лицо густой завесой из каштановых волос, девочка взяла Гарри за руку. Рон, путаясь в своих чувствах и ощущая холод, замораживающий сердце, стоял рядом и молча наблюдал. Жалости к другу почти не осталось.
Ревность. Глупая беспричинная ревность, раскалённая добела при виде того, как девочка, в которую ты влюблён, трепетно держит в своей руке руку твоего лучшего друга.
Рон стиснул зубы. Взрыв огня опалил его щёки и окрасил их в алый цвет гнева.
— Рон, подойди сюда! Помоги мне перенести Гарри на диван! Видишь, ему плохо! — воскликнула Гермиона, взглянув на Рона.
Он не двинулся с места, застыв каменным изваянием.
— Рон! Что ты дуешься! Иди сюда сейчас же! — возмутилась девочка.
Рон почувствовал, будто что-то внутри него дрогнуло. Он дёрнулся было, но остался на месте.
Во взгляде Гермионы обозначилось пока ещё не оформленное понимание. Губы её задрожали.
— Перестань! Что с тобой, Рон? Ты что…
Её глаза расширились, а рот изумлённо приоткрылся. Наивно глядя на сердитую долговязую фигуру, девочка порозовела, словно распустившийся бутон юной розы.
Но она тут же нахмурилась и ещё более сердито произнесла:
— Ты будешь мне помогать или нет? Рон, хватит строить из себя ревнивца!
Вспыхнув багровым цветом, Рон сорвался с места и стремительно подошёл к друзьям.
Осталось ещё совсем немного — всего лишь какие-то три-четыре шага. Но как медленно она идёт.
Рыжие волосы спускаются на худые острые плечики, тонкие пальчики железной хваткой сжимают волшебную палочку. Она не чувствует страха.
Все чувства лёгкой золотящейся паутинкой улетели прочь. Далеко. И когда они вернутся, наступит боль, красным цветом заливающая горизонт…
Шаг…
Нет ничего, кроме жажды убийства…
Вперёд и только вперёд…
Гермиона и Рон помогли Гарри подняться на ноги. Он, поднявшись с ковра, взъерошил волосы и поправил очки. Его изумрудные глаза до сих пор были затуманены болью, а руки, теребившие пижаму, дрожали…
Гарри снова пожал плечами.
— Не знаю. Мне почему-то кажется, что да, она таки права.
Рон поёжился.
— Я боюсь за неё. Вдруг с ней что-то случится? Она с каждым днём выглядит всё хуже и хуже, не ест ничего… А тут ещё сегодняшний случай…
Гарри внезапно вскрикнул и схватился руками за голову. Шрам словно проткнули раскалённым железом. Рон кинул встревоженный взгляд на друга. В его глазах отразился лунный свет — прозрачный силуэт неподдельного страха.
— Что, шрам? — с беспокойством спросил он.
— Да… — глухо простонал Гарри, впиваясь пальцами в лоб. Боль была сумасшедшей, никогда в жизни ему ещё не приходилось такого испытывать. Словно шрам в виде молнии обрёл жизнь и пронзил его кожу струёй электричества.
— Гарри! Гарри!
Гарри стиснул зубы как можно крепче — они заскрипели словно железо.
— Пойдём вниз, в гостиную… — быстро прошептал он, и, прислонив ладони ко лбу, соскочил с постели и помчался прочь из спальни. Рон, подгоняемый тревогой за друга, ринулся вслед за ним.
Выбежав в общую гостиную Гриффиндора, Гарри камнем упал на ковёр и заметался по нему раненным зверем. Он отчаянно сопротивлялся крику, безмолвно раздирающему внутренности и рвущемуся на свободу. Он напрягал все свои силы, чтобы не дать боли материализоваться в пространстве безумными воплями и слезами. Рон же, будто случайный свидетель, молча страдал, наблюдая за мучениями товарища. Он окаменел, превратился в статую, не зная, чем помочь тому, кто безумно терзался болью у его ног. Наконец, спустя несколько мгновений, продлившихся для обоих целую вечность, боль в шраме затихла, и Гарри, судорожно вздохнув, без сил распластался по полу. Боли больше нет.
Какая-то пустота…
И тревога…
Близится страшное и неотвратимое… Скоро, совсем скоро. Изумрудный закат наступит, и солнце больше не взойдёт. Никогда.
Джинни шагала. Её шаги были неслышны. Её хрупкое тельце, словно невесомое привидение, движется вперёд. Эфемерная иллюзия детской чистоты и невинности. А на самом деле — жаждущая убийства рабыня. Ослеплённая собственным Хозяином и лишённая права выбора рыжеволосая фея. Она шла вперёд, зная лишь то, что до конца осталось всего несколько крошечных шагов.
И тогда…
Тогда наступит триумф.
Триумф Зла. Старая мечта Тёмного лорда сбудется. Раз и навсегда.
И не будет больше занозы в его судьбе. Не будет маленькой преграды, мешающей исполнению великих планов…
— Рон! Гарри!
Гермиона, в ночной рубашке, босая, выскочила из девичьих спален. В глазах играли блики огня, горящего в камине, перемешиваясь с испугом. Трясясь и кусая губы, она тихо приблизилась к лежащему в полубессознательном состоянии Гарри. Наклонившись над ним и закрыв его лицо густой завесой из каштановых волос, девочка взяла Гарри за руку. Рон, путаясь в своих чувствах и ощущая холод, замораживающий сердце, стоял рядом и молча наблюдал. Жалости к другу почти не осталось.
Ревность. Глупая беспричинная ревность, раскалённая добела при виде того, как девочка, в которую ты влюблён, трепетно держит в своей руке руку твоего лучшего друга.
Рон стиснул зубы. Взрыв огня опалил его щёки и окрасил их в алый цвет гнева.
— Рон, подойди сюда! Помоги мне перенести Гарри на диван! Видишь, ему плохо! — воскликнула Гермиона, взглянув на Рона.
Он не двинулся с места, застыв каменным изваянием.
— Рон! Что ты дуешься! Иди сюда сейчас же! — возмутилась девочка.
Рон почувствовал, будто что-то внутри него дрогнуло. Он дёрнулся было, но остался на месте.
Во взгляде Гермионы обозначилось пока ещё не оформленное понимание. Губы её задрожали.
— Перестань! Что с тобой, Рон? Ты что…
Её глаза расширились, а рот изумлённо приоткрылся. Наивно глядя на сердитую долговязую фигуру, девочка порозовела, словно распустившийся бутон юной розы.
Но она тут же нахмурилась и ещё более сердито произнесла:
— Ты будешь мне помогать или нет? Рон, хватит строить из себя ревнивца!
Вспыхнув багровым цветом, Рон сорвался с места и стремительно подошёл к друзьям.
Осталось ещё совсем немного — всего лишь какие-то три-четыре шага. Но как медленно она идёт.
Рыжие волосы спускаются на худые острые плечики, тонкие пальчики железной хваткой сжимают волшебную палочку. Она не чувствует страха.
Все чувства лёгкой золотящейся паутинкой улетели прочь. Далеко. И когда они вернутся, наступит боль, красным цветом заливающая горизонт…
Шаг…
Нет ничего, кроме жажды убийства…
Вперёд и только вперёд…
Гермиона и Рон помогли Гарри подняться на ноги. Он, поднявшись с ковра, взъерошил волосы и поправил очки. Его изумрудные глаза до сих пор были затуманены болью, а руки, теребившие пижаму, дрожали…
Страница 15 из 18
