Фандом: Гарри Поттер. Мюриэль Прюитт мечтала вырастить великого волшебника — безупречного во всем.
Добавить в моё избранное
9 мин, 34 сек 15216
Мюриэль Прюитт тщательно расправила складки на новой мантии и властно позвала домовушку:
— Мизери! Позови мастера Джеймса. Пора завтракать.
— Но мастер Джеймс плохо спал и заснул только под утро, — пролепетала домовушка.
— Глупости! Он обязан быть на завтраке вовремя. Если не появится через… — Мюриэль с неудовольствием посмотрела на часы, — через пять минут, то завтрака он будет лишен. И не смей тогда давать ему никакой еды, поняла? Я запрещаю!
Домовушка испуганно пискнула — и исчезла, будить скверного мальчишку.
— Весь в отца, — Мюриэль поджала губы. — Никчемный и ленивый. Ничего, я еще воспитаю из него настоящего Прюитта, а не избалованных бездельников, как мой братец!
Джеймсу три недели назад исполнилось девять, но выглядел он всего лет на семь. Маленький, худенький, бледный, он точно знал о себе только одно — что он никчемный, ленивый, бездарный и весь в отца, и пришёл в этот мир только для того, чтобы уморить свою мать, которая всю свою жизнь кладёт на то, чтобы сделать из него человека. Он любил маму и очень старался — действительно старался, как мог! Честно старался выполнять всё, что от него требовалось — но, увы, это «всё» у него никогда не получалось.
Вот и сегодня он снова опаздывал. Мизери разбудила его вовремя — как обычно, ровно в половине восьмого утра. Под её присмотром он встал, сделал зарядку, принял душ, переоделся, заправил кровать… а потом случайно открыл книжку и зачитался, и вот теперь пропустил время, да ещё и разлохматил свои вечно торчащие во все стороны волосы. А ведь он так тщательно их с утра причесал! Мама терпеть не могла любую неаккуратность, и сейчас Джейми, холодея от тоскливого предчувствия, торопливо приглаживал волосы, с ужасом глядя на всё дальше отодвигающуюся от шести минутную стрелку. Завтракали они в будние дни всегда в половине девятого — и вот он опять опоздал…
— Мастер Джейми, — горестно причитала Мизери, — скорее, нельзя заставлять ждать хозяйку! Хозяйка рассердится…
— Перенеси меня, — взмолился Джеймс, — хотя бы до поворота в столовую!
Домовушка схватила своей лапкой его за руку — и Джеймс торопливо вошел в столовую, в тот самый момент, когда кукушка на старых часах насмешливо прокуковала:
— Время завтрака! Засонь и лентяев не ждем!
— Доброе утро, матушка, — почтительно поздоровался Джейми. И попытался поправить вечно сбивающийся воротник мантии.
— Ты опоздал, — поджала губы Мюриэль, оглядывая его с ног до головы. — И что у тебя с воротником? А с волосами? — она поморщилась. — У тебя был целый час на то, чтобы привести себя в порядок! — страдальчески вздохнула она. — Посмотри на себя, — она сотворила прямо перед ним зеркало. — На что ты похож?
— Простите, матушка, — пролепетал Джейми, безуспешно пытаясь привести себя в порядок.
— Ты такой же, как твой отец, — брезгливо сообщила она ему. — Несобранный и неаккуратный, — она взмахнула палочкой, и воротник мигом выправился, а волосы, наконец, легли идеально. — Изволь объясниться — почему ты опоздал?
— Я… — замялся Джейми. Мама терпеть не могла, когда он читал не в библиотеке и не в отведенное для этого время. — Я просто задумался, простите!
— И о чём же ты, позволь мне спросить, задумался? — язвительно поинтересовалась Мюриэль. — Покажи руки, — потребовала она. — Ты мыл их?
— Мыл, — торопливо кивнул Джейми, предпочитая не отвечать на первую часть вопроса — ибо что бы он ни ответил, матушка будет недовольна. — Конечно, мыл!
Однако с Мюриэль подобные фокусы не проходили.
— Я задала вопрос, — стальным голосом сказала она. — О чём ты задумался? Поделись с матерью, — сказала она язвительно, — что же такое заняло твои мысли до такой степени, что ты счёл его более важным, нежели исполнить простейшее правило и просто вовремя спуститься к завтраку?
— Я… я думал… я думал о вчерашних занятиях! — нашелся Джейми. — Можно мне посмотреть еще раз ту книжку по рунам? Пожалуйста… — под скептическим взглядом матери его голос упал до неслышного шепота.
— Я ведь уже говорила тебе, что не приемлю вранья? — Мюриэль даже покраснела от гнева. — Да что же я тебе сделала, что ты всё время так и норовишь мне соврать? — задрожавшим вдруг голосом проговорила она и прижала руку к груди. — Почему ты до такой степени не уважаешь меня, Джеймс? Чем я заслужила подобное обращение? — на её глазах выступили слёзы, и Мюриэль, вытащив из рукава белоснежный платок, промокнула их его краем.
— Простите, матушка, — губы Джейми задрожали. Плакал он часто — за что кузены прозвали его слюнтяем и плаксой, а матушка приходила в ярость. — Простите…
— Тебе девять лет! — воскликнула Мюриэль, уже позабыв про завтрак. — Прекрати реветь, Джеймс! Немедленно! — она стукнула ладонью по столу. — Ну что, — она нервно вскочила и, подойдя к сыну, схватила его за плечи и встряхнула, — скажи мне, вот что, ЧТО ты сейчас плачешь?!
— Мизери! Позови мастера Джеймса. Пора завтракать.
— Но мастер Джеймс плохо спал и заснул только под утро, — пролепетала домовушка.
— Глупости! Он обязан быть на завтраке вовремя. Если не появится через… — Мюриэль с неудовольствием посмотрела на часы, — через пять минут, то завтрака он будет лишен. И не смей тогда давать ему никакой еды, поняла? Я запрещаю!
Домовушка испуганно пискнула — и исчезла, будить скверного мальчишку.
— Весь в отца, — Мюриэль поджала губы. — Никчемный и ленивый. Ничего, я еще воспитаю из него настоящего Прюитта, а не избалованных бездельников, как мой братец!
Джеймсу три недели назад исполнилось девять, но выглядел он всего лет на семь. Маленький, худенький, бледный, он точно знал о себе только одно — что он никчемный, ленивый, бездарный и весь в отца, и пришёл в этот мир только для того, чтобы уморить свою мать, которая всю свою жизнь кладёт на то, чтобы сделать из него человека. Он любил маму и очень старался — действительно старался, как мог! Честно старался выполнять всё, что от него требовалось — но, увы, это «всё» у него никогда не получалось.
Вот и сегодня он снова опаздывал. Мизери разбудила его вовремя — как обычно, ровно в половине восьмого утра. Под её присмотром он встал, сделал зарядку, принял душ, переоделся, заправил кровать… а потом случайно открыл книжку и зачитался, и вот теперь пропустил время, да ещё и разлохматил свои вечно торчащие во все стороны волосы. А ведь он так тщательно их с утра причесал! Мама терпеть не могла любую неаккуратность, и сейчас Джейми, холодея от тоскливого предчувствия, торопливо приглаживал волосы, с ужасом глядя на всё дальше отодвигающуюся от шести минутную стрелку. Завтракали они в будние дни всегда в половине девятого — и вот он опять опоздал…
— Мастер Джейми, — горестно причитала Мизери, — скорее, нельзя заставлять ждать хозяйку! Хозяйка рассердится…
— Перенеси меня, — взмолился Джеймс, — хотя бы до поворота в столовую!
Домовушка схватила своей лапкой его за руку — и Джеймс торопливо вошел в столовую, в тот самый момент, когда кукушка на старых часах насмешливо прокуковала:
— Время завтрака! Засонь и лентяев не ждем!
— Доброе утро, матушка, — почтительно поздоровался Джейми. И попытался поправить вечно сбивающийся воротник мантии.
— Ты опоздал, — поджала губы Мюриэль, оглядывая его с ног до головы. — И что у тебя с воротником? А с волосами? — она поморщилась. — У тебя был целый час на то, чтобы привести себя в порядок! — страдальчески вздохнула она. — Посмотри на себя, — она сотворила прямо перед ним зеркало. — На что ты похож?
— Простите, матушка, — пролепетал Джейми, безуспешно пытаясь привести себя в порядок.
— Ты такой же, как твой отец, — брезгливо сообщила она ему. — Несобранный и неаккуратный, — она взмахнула палочкой, и воротник мигом выправился, а волосы, наконец, легли идеально. — Изволь объясниться — почему ты опоздал?
— Я… — замялся Джейми. Мама терпеть не могла, когда он читал не в библиотеке и не в отведенное для этого время. — Я просто задумался, простите!
— И о чём же ты, позволь мне спросить, задумался? — язвительно поинтересовалась Мюриэль. — Покажи руки, — потребовала она. — Ты мыл их?
— Мыл, — торопливо кивнул Джейми, предпочитая не отвечать на первую часть вопроса — ибо что бы он ни ответил, матушка будет недовольна. — Конечно, мыл!
Однако с Мюриэль подобные фокусы не проходили.
— Я задала вопрос, — стальным голосом сказала она. — О чём ты задумался? Поделись с матерью, — сказала она язвительно, — что же такое заняло твои мысли до такой степени, что ты счёл его более важным, нежели исполнить простейшее правило и просто вовремя спуститься к завтраку?
— Я… я думал… я думал о вчерашних занятиях! — нашелся Джейми. — Можно мне посмотреть еще раз ту книжку по рунам? Пожалуйста… — под скептическим взглядом матери его голос упал до неслышного шепота.
— Я ведь уже говорила тебе, что не приемлю вранья? — Мюриэль даже покраснела от гнева. — Да что же я тебе сделала, что ты всё время так и норовишь мне соврать? — задрожавшим вдруг голосом проговорила она и прижала руку к груди. — Почему ты до такой степени не уважаешь меня, Джеймс? Чем я заслужила подобное обращение? — на её глазах выступили слёзы, и Мюриэль, вытащив из рукава белоснежный платок, промокнула их его краем.
— Простите, матушка, — губы Джейми задрожали. Плакал он часто — за что кузены прозвали его слюнтяем и плаксой, а матушка приходила в ярость. — Простите…
— Тебе девять лет! — воскликнула Мюриэль, уже позабыв про завтрак. — Прекрати реветь, Джеймс! Немедленно! — она стукнула ладонью по столу. — Ну что, — она нервно вскочила и, подойдя к сыну, схватила его за плечи и встряхнула, — скажи мне, вот что, ЧТО ты сейчас плачешь?!
Страница 1 из 3
