Фандом: Ориджиналы. Одного очень вздорного отпрыска из богатой семьи собираются насильно женить. Для этого его отец организовывает смотрины девушек на подмостках, в виде театрализованного представления. По окончанию «пьесы» сынок должен выбрать себе невесту. Невесту он, в итоге, с подмостков забрал. Но она почему-то оказалась мальчиком-светотехником…
Добавить в моё избранное
21 мин, 52 сек 6997
О готовности ещё не могло быть и речи, потому что не приехал главный светотехник.
— И девочки запаздывают, — заметил один из парней, глубоко затягиваясь.
— Зачем они тебе? Забудь. Слишком круты для бедняков вроде нас.
— Но выберет-то он только одну! А остальные… заскучают, наверное.
— Кто «он»?
— Сын магната…
— Только имя не произноси!
— Почему?
— Потому что уважаемый мистер Инститорис — владелец неприлично большого состояния, которое ему, говорят, помог нажить сам дьявол.
Дизайнеры обернулись в замешательстве. Насмешливый голос, встрявший в разговор, принадлежал пропаже дня — инженеру, отвечавшему за светомузыку на представлении. Он тоже был внештатником, но владел капризной техникой настолько искусно, словно состоял с ней в родстве или, что вероятнее, в кровосмесительной близости. По крайней мере, такие слухи о нём ходили.
— Попали мы…
— Да почему?
— Потому что лёгок на помине. Дьявол.
Заказчик действительно стоял в дверях театра и смотрел на них. Ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в здание, почтительно огибая его и разбегаясь кто куда, после чего ребята дружно сделали вид, что заняты делом. Светотехник остался стоять на ступенях перед входом и дерзко отвечал на внимательный взгляд богача таким же взглядом поверх очков с синими стеклами. Он был намного ниже ростом, худенький, даже щуплый, половину лица помимо очков скрывала кепка, а на спину спускался длинный-предлинный хвост золотистых волос, перехваченный не резинкой, а несколькими компьютерными проводами. И так туго, словно обладатель волос хотел скрыть сам факт их существования. И хоть его одежда была подобрана с максимальной скромностью — обыкновенная рубашка в клетку, бесформенные джинсы и конверсы — что-то в его фигуре Инститорису ужасно не понравилось.
— Ты техник? — сухо спросил он.
— Да.
— Бегом марш настраивать аппаратуру. Девушки уже внутри, зашли с чёрного хода.
Я послушался безропотно, хоть мне невероятно хотелось нагрубить ему. Боров в дорогом костюмчике… Ничего в нем нет привлекательного или просто запоминающегося, только увесистый перстень-печатка, надетый намертво на толстый указательный палец. Печатка ада, если быть точным. Откуда я знаю? О, я много чего знаю… Но пока помолчу. Особенно о том, где обретался всю ночь, безобразно опоздав почти на двенадцать часов. И это то, чего не знает он. Почему я так упрямо оглядываюсь? Почти шею свернул… Всё пытаюсь найти в нем черты Анджело… и не нахожу. Господи, как Эндж может быть его сыном?! Не может… разумеется, нет.
Модели… уже разделись, шуршат шелковым бельем и платьями. И исподволь ненавидят друг друга. Меряются сиськами и прическами… как по мне — одинаково чудовищными. Высокие на своих кошмарных каблучищах, манерные. Смотрят на меня с жалостью сверху вниз, и то, какую-то долю секунды, пока я прохожу сквозь неплотные ряды их обнажённых и хорошо подрумяненных солярием тел. Я задохнулся в десятке смешанных парфюмов и чихнул. И был утоплен под ещё одной волной презрения. Да, я выгляжу белой глистой под кепкой и мое место в самом дальнем углу, за переключателем прожекторов и студийной аппаратурой, но у меня с собой еще есть компьютер. И я не успею заскучать до появления Ангела.
До мгновения, когда за него жадно уцепится победительница, длинноногая девица из лучшего модельного агентства страны, и я… с жалостью взгляну на его лицо.
Зал постепенно наполнялся людьми. Их было неожиданно много, почти все сливки общества, друзья, недруги и просто знакомые мистера Инститориса, коллеги по бизнесу, соратники в сенате штата, две его любовницы… и его жена. Госпожа Инститорис сразу села в первом ряду на одно из трёх кресел, покрытых парчой, и устремила неподвижный взгляд на чёрный занавес. Была ли она чем-то недовольна? Может, нервничала? Хотела прожечь плотную ткань и узнать, что творится на сцене? Один из слуг, осмелившись подойти поближе, нашел более прозаичную причину: его хозяйка перенесла операцию по введению ботокса и просто не могла пошевелить ни единой мышцей на лице. После неудачной попытки улыбнуться она молча прогнала его прочь, и он юркнул под занавес, ловко успев его опустить перед носом какого-то ушлого мужика с фотоаппаратом.
— Ксавьер! — робко позвал слуга вполголоса. Он достал из нагрудного кармана маленький свёрток и вытянул перед собой. Полуголые девушки лениво обратили на него внимание. — Ксавьер, эй, я тебя не вижу…
— Тут я, — отозвался техник недовольным голосом. Кажется, он не очень горел желанием раскрывать присутствующим дамам свое имя. — Чего ты хотел?
— Он позвонил. И приказал передать тебе это.
— «Приказал передать тебе это»! — передразнил Ксавьер, подходя и забирая сверток. — Да кто он такой?! Разбалованный высокомерный юнец…
— Молчи. Ты слишком многое знаешь, — слуга заволновался и поспешил уйти.
— И девочки запаздывают, — заметил один из парней, глубоко затягиваясь.
— Зачем они тебе? Забудь. Слишком круты для бедняков вроде нас.
— Но выберет-то он только одну! А остальные… заскучают, наверное.
— Кто «он»?
— Сын магната…
— Только имя не произноси!
— Почему?
— Потому что уважаемый мистер Инститорис — владелец неприлично большого состояния, которое ему, говорят, помог нажить сам дьявол.
Дизайнеры обернулись в замешательстве. Насмешливый голос, встрявший в разговор, принадлежал пропаже дня — инженеру, отвечавшему за светомузыку на представлении. Он тоже был внештатником, но владел капризной техникой настолько искусно, словно состоял с ней в родстве или, что вероятнее, в кровосмесительной близости. По крайней мере, такие слухи о нём ходили.
— Попали мы…
— Да почему?
— Потому что лёгок на помине. Дьявол.
Заказчик действительно стоял в дверях театра и смотрел на них. Ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно в здание, почтительно огибая его и разбегаясь кто куда, после чего ребята дружно сделали вид, что заняты делом. Светотехник остался стоять на ступенях перед входом и дерзко отвечал на внимательный взгляд богача таким же взглядом поверх очков с синими стеклами. Он был намного ниже ростом, худенький, даже щуплый, половину лица помимо очков скрывала кепка, а на спину спускался длинный-предлинный хвост золотистых волос, перехваченный не резинкой, а несколькими компьютерными проводами. И так туго, словно обладатель волос хотел скрыть сам факт их существования. И хоть его одежда была подобрана с максимальной скромностью — обыкновенная рубашка в клетку, бесформенные джинсы и конверсы — что-то в его фигуре Инститорису ужасно не понравилось.
— Ты техник? — сухо спросил он.
— Да.
— Бегом марш настраивать аппаратуру. Девушки уже внутри, зашли с чёрного хода.
Я послушался безропотно, хоть мне невероятно хотелось нагрубить ему. Боров в дорогом костюмчике… Ничего в нем нет привлекательного или просто запоминающегося, только увесистый перстень-печатка, надетый намертво на толстый указательный палец. Печатка ада, если быть точным. Откуда я знаю? О, я много чего знаю… Но пока помолчу. Особенно о том, где обретался всю ночь, безобразно опоздав почти на двенадцать часов. И это то, чего не знает он. Почему я так упрямо оглядываюсь? Почти шею свернул… Всё пытаюсь найти в нем черты Анджело… и не нахожу. Господи, как Эндж может быть его сыном?! Не может… разумеется, нет.
Модели… уже разделись, шуршат шелковым бельем и платьями. И исподволь ненавидят друг друга. Меряются сиськами и прическами… как по мне — одинаково чудовищными. Высокие на своих кошмарных каблучищах, манерные. Смотрят на меня с жалостью сверху вниз, и то, какую-то долю секунды, пока я прохожу сквозь неплотные ряды их обнажённых и хорошо подрумяненных солярием тел. Я задохнулся в десятке смешанных парфюмов и чихнул. И был утоплен под ещё одной волной презрения. Да, я выгляжу белой глистой под кепкой и мое место в самом дальнем углу, за переключателем прожекторов и студийной аппаратурой, но у меня с собой еще есть компьютер. И я не успею заскучать до появления Ангела.
До мгновения, когда за него жадно уцепится победительница, длинноногая девица из лучшего модельного агентства страны, и я… с жалостью взгляну на его лицо.
Зал постепенно наполнялся людьми. Их было неожиданно много, почти все сливки общества, друзья, недруги и просто знакомые мистера Инститориса, коллеги по бизнесу, соратники в сенате штата, две его любовницы… и его жена. Госпожа Инститорис сразу села в первом ряду на одно из трёх кресел, покрытых парчой, и устремила неподвижный взгляд на чёрный занавес. Была ли она чем-то недовольна? Может, нервничала? Хотела прожечь плотную ткань и узнать, что творится на сцене? Один из слуг, осмелившись подойти поближе, нашел более прозаичную причину: его хозяйка перенесла операцию по введению ботокса и просто не могла пошевелить ни единой мышцей на лице. После неудачной попытки улыбнуться она молча прогнала его прочь, и он юркнул под занавес, ловко успев его опустить перед носом какого-то ушлого мужика с фотоаппаратом.
— Ксавьер! — робко позвал слуга вполголоса. Он достал из нагрудного кармана маленький свёрток и вытянул перед собой. Полуголые девушки лениво обратили на него внимание. — Ксавьер, эй, я тебя не вижу…
— Тут я, — отозвался техник недовольным голосом. Кажется, он не очень горел желанием раскрывать присутствующим дамам свое имя. — Чего ты хотел?
— Он позвонил. И приказал передать тебе это.
— «Приказал передать тебе это»! — передразнил Ксавьер, подходя и забирая сверток. — Да кто он такой?! Разбалованный высокомерный юнец…
— Молчи. Ты слишком многое знаешь, — слуга заволновался и поспешил уйти.
Страница 2 из 6
