Свобода

Но для тевинтерца брак — всего лишь задача на пару десятилетий. Супруга может умереть до срока от случайной лихорадки, такое происходит повсеместно. Возможно, Герион уже сейчас планирует, как убить ненавистную жену. Голова Броди кружилась от слабости и блеска поместья семьи Гериона.

Встретить дорогого гостя вышла мать Гериона. Она была одета очень просто, намного проще иных рабынь нижнего города, и вынесла Броди чашу чистой воды. По древнему обычаю смертных он принял чашу и сделал глоток. Затем его отвели в дом и познакомили с главой семейства.

— Дарет, — сказал почтенный имперец, широким жестом поместье. «В безопасности» — старый военный выучил важные слова. На случай плена? Для переговоров? Броди насторожился, но не забыл поблагодарить.

На столе, за который пригласили Броди после того, как он оделся в подобающие отрезы ткани, выложили свежие фрукты, уже знакомый ему сыр и фруктовое вино. От вина Броди отказался, вспомнив вечернюю жертву Думату, но с охотой поел фрукты и сыр. Аристократы питались скромно или же не хотели показывать свой достаток варвару.

Герион показал Броди просторную комнату возле бассейна, куда матушка надеялась поселить гостя. Броди мог из окна видеть деревья, привезенные из разных уголков Империи, слышать сбивчивое пение птиц и наблюдать за рыбами, что плавали в просторном каменном углублении. Он был так близко к родному лесу, как только мог.

«Они делают это, чтобы сохранить покровительство Верховного Жреца», — догадался Броди. И повторял себе это каждый день, неделю за неделей, но улыбки матушки Гериона оставались искренними, а его отец каждый вечер с охотой слушал легенды и истории народа элвен.

— Двадцать лет назад отец предложил отправить миссию к границам Элвенан, — рассказал Герион спустя месяц. Слова давались ему с трудом, он нервно вертел в руке кубок с вином — пятый за вечер. — Тогда я был совсем мальчишкой. Архонт поддержал отца, ему выделили два отряда, но он вернулся от границы один, со страшной раной. Жрецы Думата выходили его и передали матушке. Я ухаживал за ним несколько месяцев, пока он смог встать на ноги, но с тех пор он уже не брал в руки меч.

— Элвен напали на них? — прежде Броди не поверил бы в эту байку, но отец Гериона был простым военным человеком, лишенным лукавства, и Броди знал его уже месяц.

— Через год нашли скелеты, — ответил Герион. — Отец отвез меня туда — показать, что случилось с его людьми. Матушка была против, но он настоял. Сказал, будет наукой на будущее. Только ничему это не научило ни его, ни меня. Так дела не решают. Кто знает, что там случилось? Отец говорит, что не помнит. Почему они напали? Быть может, отец оскорбил их чем-то? С тех пор он ищет любую возможность поговорить с эльфом.

Броди рассказал старому Титусу страшные истории, которыми пугали молодых эльфов, рассказал веселые предания, без которых не обходились празднества, научил приветствиям и уважительному прощанию.

— Ты спас моего сына от страшной судьбы, — сказал однажды Титус. — Ваш народ нельзя судить по одному эльфу.

— Ваш нельзя судить по одному человеку, — вежливо ответил Броди. Семья Гериона нравилась ему, хотя некоторые порядки все еще вызывали отвращение. У них были рабы, много рабов. Часть владела письмом и вела тот же образ жизни, что хозяева, но часть занималась черной работой. Рабами управляла мать Гериона, и если ее приказы противоречили приказам Титуса, рабы не слушали старого вояку и рассказывали обо всем хозяйке.

— Отчего так? — спросил он у Гериона, когда на стол в очередной раз подали постное мясо, хотя Титус уже неделю наказывал положить вепря в печь.

— Отец — глава дома, он руководит делами нашей семьи в Минратоусе и Империи, на его плечах тяжелый груз. Мать управляет хозяйством, она следит, чтобы хватало еды, слуг, чтобы гости оставались довольны. Если отец решит собрать прием, он сообщит ей, кого пригласит, а она — подберет вежливые слова, отправит подарки, если потребуется, проследит, чтобы за столом всем было весело. Это тяжелая работа, мне она только предстоит.

— Элвен живут по-другому, — сказал Броди. — Все общие праздники устраивают старейшие, и если Богам требуется увидеть кого-то — они вызывают сами.

— Но если твоему отцу нужно было бы уладить дела с другой семьей, он мог бы пригласить их на ужин? — спросил Герион.

— Он бы нашел время поговорить о делах днем, — ответил Броди.

— Как же он выказал бы уважение этой семье?

— Все элвен уважают друг друга, — Броди злился, когда Герион не понимал главного. Элвен равны, и нет нужды лишний раз подчеркивать это.

— Я уважаю отца — он воспитал меня и обучил искусству боя, — сказал Герион. — Я уважаю мать — она дала мне жизнь и заботилась обо мне много лет. Я уважаю членов Сената — они принимают решения об управлении городом и Империей, они чтят законы предков и создают новые.